Замминистра финансов Сергей Сторчак: И в тюрьме я выписывал "Известия"
Заместитель министра финансов Сергей Сторчак, которого обвиняют в хищении бюджетных средств, вот уже полтора года как на свободе - чиновника выпустили под подписку о невыезде. Но его дело не закрыто. О своем длительном отпуске, тюремных буднях и о вероятности второй волны кризиса он рассказал в эксклюзивном интервью корреспонденту "Известий".
известия: Вы сейчас находитесь под следствием, но при этом занимаете пост замминистра...
Сергей Сторчак: Я нахожусь в отпуске по договоренности с министром по крайней мере до 13 мая. Все реквизиты должности при мне. Человек имеет право на отпуск? У меня отпуск своеобразный.
и: Длинный.
Сторчак: Получилось, что длинный.
и: Оплачиваемый?
Сторчак: Нет.
и: Ваш арест следователи объяснили тем, что вы можете сбежать за границу. Могли бы?
Сторчак: Нужно изучать человека. Что он может сделать. Факт в том, что я сейчас здесь. Когда нужно, прихожу на следственные действия. Нахожусь под подпиской о невыезде и, кстати, о надлежащем поведении. Если мне нужно поехать по стране, я пишу заявление на имя руководителя следственной группы, он рассматривает. И честно скажу, мне не было отказано ни в поездке на родину в Краснодар, ни в Чувашию в один из монастырей; ездил в санаторий в Карелии.
и: Вы отлично проводите время!
Сторчак: Ну отлично - не отлично... Главное, чтобы я вовремя уведомлял и возвращался.
и: А волокиты с документами нет?
Сторчак: С руководителем следственной группы, старшим следователем по особо важным делам Анатолием Исканцевым мы находим взаимопонимание. Мы по-прежнему оппоненты, он догоняет, я убегаю. С точки зрения законности мне не на что обижаться.
и: Вы 11 месяцев провели в следственном изоляторе: в "Лефортово", в "Матросской Тишине", снова в "Лефортово". Как сиделось?
Сторчак: Условия были сносные, тех страстей, о которых рассказывали, у меня не было.
и: Писали, что вас жестко изолировали.
Сторчак: Лефортовский изолятор 99/1 - действительно самый строгий, но строгий в плане общения с внешним миром. В этом смысле ни для кого исключений нет. А внутренние распорядки, отношения подследственных и тех, кто там работает, - толерантные. По крайней мере, ко мне. От меня требовалось соблюдение инструкций. Соблюдаешь инструкции - вопросов нет.
и: Откуда черпали новости?
Сторчак: Мне были положены две встречи с семьей в месяц, так и было. Встреча с Кудриным тоже состоялась. В камере есть телевизор, он работает с шести утра и до отбоя (отбой в одной тюрьме в 10, в другой - в 11 вечера). Потом семье удалось по моей просьбе осуществить подписку на газеты.
и: И что выписывали?
Сторчак: "Известия", "Ведомости", "Коммерсант". Более того, я поддерживал связь с коллективом Минфина. Мне присылали некоторые документы, Бюджетный кодекс 2007 года, который мне был нужен по восстановлению событий моего дела. Я видел и кучу других документов, разработанных министерством, в том числе из-за рубежа. В этом смысле я не чувствовал себя в изоляции.
и: Когда дело закончится, вы продолжите заниматься госдолгом в Минфине?
Сторчак: На моем участке работы сейчас другой заместитель министра - Дмитрий Панкин. В принципе там работы хватит на двоих и на троих. Но какова будет воля министра, так и случится. У меня пока никаких идей нет, нужно сначала завершить действия со следственным комитетом.
и: Как вы считаете, дело выиграете?
Сторчак: Я не сомневаюсь, что я прав. Так же, как и следствие считает, что оно право.
и: Как вы думаете, зачем следствие вообще было инициировано?
Сторчак: Тут ответ очень простой. Я нахожусь под подпиской о надлежащем поведении. Поэтому ничего комментировать не могу. Следствие еще идет.
и: Правда ли, что вы ждете вторую волну кризиса?
Сторчак: Эти предсказания мне приписало агентство Bloomberg. На самом деле таких предсказаний быть не может, потому что я не являюсь специалистом по макроэкономике. Единственное, что я хотел сказать, - это то, что меня беспокоит. При очевидном консенсусе лидеров ведущих стран мира по мерам преодоления кризиса и предотвращения скатывания к новому кризису за год мало что произошло. Легче перечислить то, о чем договорились и чего не сделали. Совершенно очевидно, что был учрежден и начал свое существование Совет финансовой стабильности. Но это самая простая административная мера, а были предложения по мерам системного характера. Прежде всего с организацией регулирования деятельности хедж-фондов, введение так называемых надзорных коллегий по контролю за деятельностью корпораций, имеющих глобальные бизнес-интересы. Были приняты решения стимулировать создание в крупных корпорациях "подушек безопасности", своеобразная антицикличная мера. Ничего не происходит.
и: По-вашему, нужно ли срезать бонусы топ-менеджерам?
Сторчак: Психологически это правильно. Ну не может предприниматель, каким бы талантливым он ни был, создать в течение года такую добавочную стоимость, что она лично ему приносит доходы в десятки миллионов долларов. Понятно, что работают рыночные принципы: люди удачно продают-покупают ценные бумаги. Но это ведь не живой труд. Талант, удача, успех. Здесь есть вопросы, и, слава богу, этим занялись. Но это не самое главное. Есть консенсус о том, что финансовые рынки оказались недорегулированными. По существу мы имеем один шанс преодолеть этот системный сбой - создать Совет финансовой стабильности. Но сам по себе совет даст только рекомендации. Их внедрение будет происходить на национальном уровне. Возможно, при координации национальных политик. Опять же вопрос с координацией зависает.
%%VYNOS1%%Интересна ближайшая встреча лидеров "двадцатки". Им никуда не спрятаться, придется подводить итоги своей эффективности. Угроза новой волны в том, что правильные системные меры, которые намечены на глобальном уровне, остаются пожеланиями.
и: В России-то кризис кончился?
Сторчак: На мой взгляд, критериями оценки выхода из кризиса должны быть не темпы роста экономики. Для меня темпы роста - это средства, а не цель. Цель - это повышение уровня и качества жизни. А конкретный критерий - это уровень безработицы. Если мы видим, что безработица сокращается, то говорим: да, ситуация меняется к лучшему. Вообще я за то, чтобы у бизнесменов ввели премию вроде "Оскара" и давали ее за создание новых рабочих мест. Тот, кто больше создал рабочих мест, достоин одобрения, поддержки. Причем поддержка не обязательно должна выражаться в деньгах. Бизнес - это ведь тоже творчество по большому счету. Человек, который создал хотя бы два рабочих места, уже заслуживает уважения. Он сам не сидит на хребте у государства и обеспечивает доход еще двум гражданам.
и: А еще нужно дать достойную зарплату...
Сторчак: Это уже другой вопрос, связанный с качеством жизни, с уровнем инфляции. Зарплата - вещь относительная.
и: Позвольте на прощание философский вопрос. Не кажется ли вам, что понятие "дно кризиса" придумали для того, чтобы людей успокоить? Есть ли вообще у кризиса "дно"?
Сторчак: Мне это понятие не нравится. Его появление связано с тем, что стали популярными V-образные, L-образные, даже W-образные модели кризиса. И когда мы рисуем на графике эти буквы, появляется некая низшая точка - якобы дно. Но все это популизм, годный для политиков. Для экономистов-профессионалов - неудачный термин. Он вызывает тоску. Он не показывает, почему начинается рост, какое его качество. Одно дело - рост, основанный на удачной внешнеэкономической конъюнктуре, а другое - качество, например, в силу модернизации.
СПРАВКА "ИЗВЕСТИЙ"
Замминистра финансов Сергея Сторчака обвиняют в покушении на хищение денежных средств из федерального бюджета. Речь идет о 43,4 миллиона долларов США, которые были предназначены для урегулирования алжирского долга. Следственный комитет подозревает Сторчака, гендиректора ЗАО "Содэксим" Виктора Захарова и главу совета директоров Межрегионального инвестиционного банка Вадима Волкова в создании организованной группы с целью украсть деньги под предлогом покрытия затрат, понесенных ЗАО "Содэксим". Вечером 15 ноября 2007 года Сторчака задержали в его загородном доме и поместили в следственный изолятор "Лефортово". Спустя 11 месяцев он вышел на волю под подписку о невыезде. Следствие по делу Сторчака продлено до 13 мая.