Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
AP узнало о сокращении встреч лидеров НАТО из-за внутренних разногласий
Происшествия
Собянин сообщил об уничтожении еще 10 летевших на Москву беспилотников
Происшествия
В Волгограде возбудили дело после угроз пассажира захватить самолет
Происшествия
В Брянской области три человека пострадали при ударе дрона по автомобилю
Происшествия
Силы ПВО перехватили еще 19 дронов на пути к Москве
Мир
В Грузии высмеяли отказ Молдавии от российского газа
Мир
Президент Приднестровья прибыл в Кишинев на фоне угроз властей Молдавии
Армия
Силы ПВО за день сбили 230 беспилотников ВСУ над регионами России
Происшествия
Средства ПВО уничтожили еще 16 летевших на Москву дронов
Происшествия
Красноярская пятиклассница сломала позвоночник после кувырка в школе
Происшествия
Девушка спрыгнула с Благовещенского моста в Санкт-Петербурге
Происшествия
Четыре беспилотника сбиты на подлете к Москве
Общество
В Петербурге могут установить бюст любившего Россию черногорского правителя
Мир
Что произошло за неделю с 9 по 15 ноября. Главное
Общество
Открытое горение ликвидировано в автоцентре Омска
Мир
Турецкая партия обвинила Зеленского в посягательстве на суверенитет страны
Армия
В ДНР уничтожили расчет БПЛА батальона ГУР Украины
Мир
Советник Зеленского посетовал на невозможность заменить мосты в Киеве паромами

Играем в разбойников

В Театре им. Пушкина молодой да ранний (две номинации на "Золотую маску") режиссер Василий Бархатов поставил "Разбойников" Фридриха Шиллера. В сценическом варианте Бархатова подвиги романтиков-головорезов оказались неотличимы от арт-провокаций современных художников
0
Анастасия Лебедева (Эмилия) и Евгений Плиткин (Франц) (фото: Игорь Захаркин/"Известия")
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В Театре им. Пушкина молодой да ранний (две номинации на "Золотую маску") режиссер Василий Бархатов поставил "Разбойников" Фридриха Шиллера. В сценическом варианте Бархатова подвиги романтиков-головорезов оказались неотличимы от арт-провокаций современных художников.

Современное скептическое сознание вообще с трудом приемлет патетику, а уж патетику раннего Шиллера, столь любимую российскими провинциальными трагиками XIX века ("О, люди, люди, порождения крокодилов!"), и вовсе отторгает с порога. Громоподобная риторика главного героя Карла, неправдоподобные злодейства главного злодея Франца, лихие подвиги (пиф-паф - и вы покойники!) возглавляемой Карлом шайки - буквально все заставляет воспринимать эту пьесу как достояние истории.

Преуспевший на оперных подмостках Василий Бархатов (на его счету уже несколько удачных постановок в Мариинке) вступил в диалог с романтической традицией с дерзостью молодого Карла Моора. Во-первых, он грамотно сократил трагедию немецкого гения, убрав из нее многочисленные повторы и совсем уж неестественные для современного уха завывания. Во-вторых, спустил героев с котурнов, поместив их в чуждое патетике камерное пространство. В-третьих, весьма изящно вплел сюжетные перипетии пьесы в современный культурный контекст.

Разбойники Шиллера уподоблены у Бархатова нынешним арт-провокаторам, которые так заигрались в свои игры, что в конце концов пролили кровь и спалили целый город. Ни о каком искоренении всемирной несправедливости эти хорошо умытые мальчики с нашитыми на костюмы эмблемами престижного университета в спектакле Театра им. Пушкина и не помышляют. Им просто нравится эпатаж - ставшие популярными безопасные игры со смертью, восполняющие у современного городского жителя нехватку адреналина. В сущности ничто не мешало Василию Бархатову уподобить разбойников головорезам из какого-нибудь "Антифа" (среди них ведь тоже попадаются университетские интеллектуалы). Но молодому режиссеру оказалась важна другая тема: имитационная, игровая природа современного социального протеста. Собственно, тут и пролегает главный водораздел, отделяющий нас от романтической эпохи.

Все кажущиеся самыми картонными страсти у Шиллера на самом деле пронизаны самым искренним чувством. Все кажущиеся самыми искренними проявления современных людей могут оказаться всего лишь игрой. Имитация - главное, ключевое слово современной культуры, да и вообще современной жизни. И оно, как доказывает спектакль, отнюдь не отменяет гекатомб.

Этот придуманный Бархатовым главный концептуальный ход свидетельствует о том, что в нашем театре появился не просто думающий, но еще и умный режиссер (концептуальная дерзость глупца бывает порой куда хуже самой тухлой сценической рутины). Концептуальное решение отдельных сцен "Разбойников" тоже порой радует. У Шиллера Карл под видом чужеземного графа приходит в свой родовой замок и долго неузнанный ведет беседы с бывшей возлюбленной. Ясно понимая, что такая степень театральной условности плохо монтируется с нарочитой актуализацией пьесы, Бархатов остроумно избегает всяких переодеваний. В замок приходит вооруженный миниатюрной видеокамерой и наушниками один из соратников Карла, которым поднаторевший в арт-провокациях главный герой руководит на расстоянии. У Шиллера Франц накануне самоубийства ведет мировоззренческий диспут с пастором. У Бархатова он беседует по телефону с невидимым оппонентом, явно отсылая нас к диалогу Ивана Карамазова с чертом. Но придумать интересный концепт, как известно, ничуть не менее важно, чем насытить его живым сценическим смыслом. И с этой второй задачей молодой режиссер справляется пока лишь отчасти.

Артисты (тоже молодые - недавние выпускники Школы-студии МХАТ) демонстрируют неплохую выучку, но создать объемные и интересные образы ни одному из них - ни Владимиру Моташневу (Карл), ни Евгению Плиткину (Франц), ни Анастасии Лебедевой (Эмилия) - увы, не удается. Не очень органично звучит пока в их устах и сам текст пьесы, хотя на тонкой игре с шиллеровской патетикой можно было бы многое выстроить, точнее, достроить в этом спектакле.

Все действие пьесы сопровождают у Бархатова песни Шуберта, которые герои по очереди поют, стоя у рояля. Ближе к финалу, когда кровь уже льется рекой, пианиста убьют и засунут под крышку инструмента. Смысл этого брутального обращения с аккомпаниатором понять несложно. Все проникновенное, лиричное, возвышенное и искреннее, что было в романтизме, современная культура воспринять не в силах. Зато все наносное - склонность к показухе, громким словам, эффектным жестам и пиар-акциям - она с большой охотой взяла на вооружение. Это еще одна умная мысль этого умного спектакля, которая (несмотря на весьма скромный пока конечный результат), заставляет все же верить в славное будущее его молодого постановщика.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир