"Мы все глядим в Наполеоны"
Ну, все - не все, а любимец публики Геннадий Хазанов, как раз 1 декабря 2005 года отмечавший свое 60-летие исполнением главной роли в спектакле "Морковка для императора" на сцене Театра Эстрады, примерил-таки на себя знаменитую треуголку. В интервью "Известиям" он, отбросив шутливый тон, признался: "Трудно играть в комедийном плане императора, коротающего последние дни на острове Святой Елены" И объяснил, почему: "Состояние человека, который отлучен от власти, - это предмет серьезного исследования. Даже в комедии".
Предупреждение, скрытое в словах актера, вряд ли может остановить в притязаниях на лидерство людей с "имперскими" амбициями, в каких бы масштабах и формах они ни возникали. Феномен бонапартизма как проявления человеческого характера наблюдался во все времена - задолго до Хазанова и даже самого Бонапарта. Иллюстрации к тому легко нашлись в давних и ближних временах истории по публикациям одной недели.
Скажем, 1 декабря "Известия" отметили 275-летие освещения Москвы. В репортаже "До фонаря" рассказано об установке в столице первых столбов с масляными фонарями под стеклянными колпаками по маршруту от Немецкой слободы до Кремля. Императрица Анна Иоанновна решила ознаменовать собственную коронацию, таким образом обозначив свой светлый путь в истории государства Российского. (Интересно, что к этому юбилею Московская гордума приняла программу развития наружного освещения столицы как раз до 2009 года, и именно в этом году мы узнаем о "приговоре" лампам накаливания, на смену которым приходят лампы нового поколения.)
Но тут же - доказательство от противного. К 110-летию самого "долгоиграющего" политического деятеля советской эпохи Анастаса Ивановича Микояна "Известия" печатают интервью с музыкантом и композитором Стасом Наминым. Секрет политического долголетия своего знаменитого деда он объяснил просто: "У него не было чрезмерных амбиций". Молодой соратник Ленина, Микоян, и впрямь никогда не претендовал на высшие посты в государстве, хотя еще до войны (до 1941 года) Сталин подозревал Микояна в заговоре против него и шпионаже в пользу американцев (ну как же - ездил на переговоры с Фордом!), а после войны Брежнев завидовал его всенародной славе. Однако сам Микоян с юмором относился к ходившей про него присказке: "От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича". Так что усмехался, но в Наполеоны не смотрел - хватало собственной славы.
И, наконец, впрямую лег в тему "императорских амбиций" сюжет из совсем недавнего прошлого. Заметка из Нижнего Новгорода - "Касьянов обещает отказаться от участия в выборах президента". Бывший премьер-министр, а в ту пору глава Российского народно-демократического союза (РНДС), приехал на волжские берега для встреч с электоратом. Эти встречи проходили без распростертых объятий, и на одной из них - с представителями политических партий и движений - Касьянову пришлось заявить, что он готов снять свою кандидатуру, "в случае, если появятся новые силы и будет решено, что единым кандидатом от демократов будет другой человек, и это решение будет аргументировано". Предчувствия его не обманули.
Чем кончилось дело, известно: в январе 2008 года Центризбирком отказал претенденту в регистрации на том основании, что 13 процентов бюллетеней (выше нормы), поданных за Касьянова для включения в избирательные списки, были признаны недействительными. Верховный суд РФ рассмотрел его жалобу и признал решение ЦИК правильным. Несостоявшийся Бонапарт сошел с дистанции...
Заключительным аккордом наполеоновского сюжета стала... шляпа императора в главных анонсах номера "Известий" за 5 декабря. Она отсылала читателей к статье парижского корреспондента газеты Юрия Коваленко "Французы стесняются своей победы под Аустерлицем". Ни президент, ни премьер-министр Франции не приехали на торжества в чешский город Славков, под которым 200 лет назад состоялась знаменитая "битва трех императоров". Армия Наполеона одержала тогда победу над войсками русско-австрийской коалиции под командованием Кутузова. Именно она подсказала Пушкину афористичную строку в "Евгении Онегине". Реванш, воспетый Лермонтовым в "Бородино", состоялся лишь через семь лет.
Так почему же стеснялись французы? Руководство страны опасалось негативной реакции многочисленной "цветной" диаспоры Франции на прославление Наполеона, который в свое время восстановил рабство на ее заморских территориях - на Мартинике, в Гваделупе, Французской Гвиане, Реюньоне. Один темнокожий историк обвинял Наполеона в преступлениях против человечества и геноциде, сравнивая его с Гитлером. Однако честь императора защитил историк-француз: "он самый уважаемый исторический деятель после генерала де Голля", "воплощает героический момент национальной истории". При Наполеоне в стране появились такие учрежденные указами императора национальные институты, как Государственный совет, префектуры, лицеи, орден Почетного легиона и даже театр "Комеди франсез".
Вот мы и вернулись к комедии.
E-mail: istclub@izvestia.ru
