Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Армия
Силы ПВО сбили за ночь более 1,3 тыс. беспилотников над регионами России
Мир
FT узнала о предложении ЕК выдать новый кредит для Киева из бюджета ЕС
Мир
США сократили помощь Грузии в 27 раз после возвращения Трампа в Белый дом
Происшествия
На Камчатке за несколько часов произошло три землетрясения
Мир
Войска Йемена отошли от Баб-эль-Мандебского пролива для защиты Адена
Армия
«Ростех» назвал дроны «Куб-2» инструментом экономического истощения противника
Армия
Армия России уничтожила перевозившие грузы для ВСУ судно и локомотив
Общество
В Госдуме анонсировали проект об усилении ответственности за дискредитацию армии
Происшествия
ФСБ задержала в Крыму собиравшего данные о Черноморском флоте и ПВО агента СБУ
Армия
Глава ДНР сообщил о наступлении российских войск на дружковском направлении
Мир
Токаев назначил Марата Ирменова новым главой КНБ Казахстана
Общество
Минтранс России сообщил о штатном железнодорожном сообщении по Крымскому мосту
Здоровье
Ученые связали нерегулярный сон с ухудшением психического здоровья
Экономика
Китай заменяет людей роботами на фоне угрозы сырьевого суперцикла. Что может пойти не так
Происшествия
Жителя Камчатки приговорили к 14 годам колонии за госизмену
Здоровье
Ученые связали повышенную чувствительность к холоду с изменениями жировой ткани
Общество
Россиянам рассказали о количестве рабочих и выходных дней в декабре
Мир
Юрист оценил перспективы допуска молодежной сборной России на ЧМ по хоккею

Мольер в тени Короля-Солнце

В Малом театре состоялась премьера булгаковского "Мольера", в котором главную роль сыграл Юрий Соломин. Малый давно уже стал для русского зрителя чем-то вроде театра кабуки для японцев - надежным оплотом традиции, над которым не властны безжалостное время и тлетворная реальность. Старейшая сцена Москвы пленяет своей предсказуемостью
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В Малом театре состоялась премьера булгаковского "Мольера", в котором главную роль сыграл Юрий Соломин.

Малый давно уже стал для русского зрителя чем-то вроде театра кабуки для японцев - надежным оплотом традиции, над которым не властны безжалостное время и тлетворная реальность. Старейшая сцена Москвы пленяет своей предсказуемостью. Зритель идет на пьесу о временах Людовика XIV в надежде увидеть много красного бархата, парчи и позолоты, и он с удовлетворением видит на сцене много золота, бархата и парчи. Критик отправляется в Малый безо всякой надежды обнаружить в спектакле смелое режиссерское решение и с завидным постоянством его там не обнаруживает.

Впрочем, "Кабале святош" ("Мольер") такое режиссерское решение и ни к чему. Не только в Малом, но и в любом другом театре успех этой пьесы всегда определялся лишь тем, насколько вслед за Булгаковым исполнитель заглавной роли был в состоянии отождествить свою жизненную ситуацию с злоключениями автора "Тартюфа". Вряд ли случайно на протяжении долгих лет роль Мольера доставалась не просто известным артистам, но худрукам крупных российских театров: уж им-то было хорошо известно, каково играть с властью в кошки-мышки. В историю зрелищных искусств вошли уставший, весь какой-то помятый Мольер Юрия Любимова из превосходного телеспектакля Анатолия Эфроса и нервный Мольер Олега Ефремова из мхатовской постановки Адольфа Шапиро. Первый играл комедиографа, сначала обласканного монархом, а потом затравленного идеологической "кабалой", второй - человека, замученного внутритеатральными дрязгами и взаимоотношениями с женщинами куда больше, чем борьбой с властью и мракобесами. Все это внятно рифмовалось с биографией самих исполнителей.

В начале нового тысячелетия Мольера стал играть во МХАТе его новый худрук Олег Табаков, и обертоны роли вновь изменились. В талант и предприимчивость популярного театрального деятеля Мольера (как, впрочем, и в его успехи на любовном фронте) верилось легко, в страдания - как-то не очень.

Даже когда совсем недавно за роль Мольера взялся Александр Ширвиндт, он - вопреки ожиданиям - сумел разглядеть в булгаковской пьесе историю борьбы не с властью-искусительницей и не с соратниками по цеху, а с самим собой... Он привнес в эту роль свою боль. Вам кажется, что я только шут и паяц, - словно бы говорил нам со сцены заслуженно народный конферансье России... Ну да, не без того. Но мне так же, как шуту и паяцу Мольеру, знакомы минуты отчаяния. Я тоже рефлексирую, мучаюсь от предательства близких, а главное - от невозможности выразить на сцене что-то очень важное.

Юрий Соломин стал, таким образом, пятым московским худруком, замахнувшимся за последние десятилетия на Мольера. И самое удивительное в премьере Малого театра - не то, что театральный антураж оказывается тут до смешного архаичным (в этой архаике, в конце концов, есть своя прелесть), не то, что знаменитый артист пока явно не разыгрался, а то, что решительно никакой своей темы обнаружить в пьесе ему не удалось. Соломин играет не себя в предлагаемых обстоятельствах, а некую роль в костюмном спектакле, абстрактного драматурга в пудреном парике, судьба которого не срифмована с его собственной. Все прочие исполнители, не особенно заботясь о сквозной теме роли, кто лучше (Александр Ермаков - Лагранж), кто хуже (Татьяна Лебедева - Мадлена Бежар), тоже совершают в спектакле Малого ритуальный культурный жест.

Счастливым исключением из этого правила оказывается лишь Борис Клюев. Он не просто ироничен и органичен в роли монарха Франции. Он, явно вопреки намерениям постановщика (Владимир Драгунов), становится главным героем этого представления. Людовик Клюева взирает на копошение своей челяди с высокомерием и любопытством дрессировщика, чьи питомцы, вообще-то обычно послушные, иногда позволяют себе немного пошалить. Члены "кабалы" и представители театральной богемы ему одинаково неприятны и смешны. Кажется, он понял, что меж ними нет большой разницы: все они готовы льстить и пресмыкаться за вкусные объедки с барского стола. В бесконечной войне амбиций и самолюбий он, в сущности, единственный умный человек.

Этот счастливо найденный артистом акцент мог бы при желании оказаться решением всего спектакля: ведь, будь Соломин разоблачителен по отношению к своему герою, едва ли не впервые в истории пьесы симпатии зрителя оказались бы на стороне не страдающего художника, а ироничного властителя. Но Соломин Мольера не разоблачает и не оправдывает, он пребывает по отношению к нему в стабильной индифферентности. Он лишь часть очередной музейной постановки, в очередной раз доказывающей: хороший артист может обойтись и без режиссера. Для этого ему просто надо понять, про что он играет свою роль.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир