Этика лекарства
Медицина развивается, возникает все больше новых препаратов и специального оборудования. Все это сулит нам, конечно, улучшение уровня жизни и возможное избавление от многих болезней. Но, как всегда, по дороге к светлому и безболезненному будущему появляются препоны, которые очень нелегко обойти. Речь идет о биоэтике, точнее, об одном из ее аспектов, а именно об участии человека в биомедицинских исследованиях в качестве подопытного.
Сегодня имеет место ситуация, выход из которой не очень-то ясно, где искать. С одной стороны, "зеленые" во всем мире протестуют против опытов на животных и носят по улицам жутковатые плакаты с изображениями страдающих мышей, свиней, кроликов и т.д. Правда, взамен отказа от измывательств над животными ничего конкретного, как правило, не предлагается. В то же время с противоположного идейного полюса многообещающе поблескивает пенсне доктора Менгеле и щурят глаза специалисты из квантунского отряда 731.
Врачи всего мира не первый век обсуждают, что же делать. У данной проблемы вообще богатая история. Еще древнеримский ученый Цельс считал, что испытание препаратов на животных и людях нецелесообразно, так как страдания искажают результаты. Впрочем, ни к чему это в итоге не привело, испытывать новые препараты продолжали и на тех, и на других, и лишь самые совестливые - на себе. Ну, или на жене, как это делал изобретатель энтерального наркоза японец Ханаока Сейсю в начале XIX в. Лишь в конце позапрошлого - начале прошлого века об этической стороне проблемы стали задумываться всерьез. Документ, регулирующий испытания новых препаратов на людях, впервые появился в Пруссии в 1900 г. Но лишь в Нюрнбергском кодексе 1947 г. было провозглашено, что эксперименты должны проводиться исключительно с согласия пациента.
Кодекс кодексом, но исследования все равно продолжались. Так, в городе Таскеги (штат Алабама, США) с 1933 по 1972 г. на местном чернокожем населении изучалось естественное течение сифилиса. Тамошним неграм просто не давали необходимых лекарств. В 1997 г. президенту Клинтону пришлось извиняться за подобные эксперименты. Вообще, в XX веке и без фашистов хватало исследований, которые, мягко говоря, не отличались гуманностью. Тут и введение умственно неполноценным раковых клеток и чистого штамма гепатита в тех же США, и применение беременными снотворного талидомида в 1950-1960-х гг. в Европе, что привело к массовому рождению уродов.
Проблема жива и по сей день. Лекарств появляется все больше, транснациональные фармакологические концерны выпускают тысячи новых наименований ежегодно, и все их надо испытывать. Доклиника, клиника, доказанное действие. А новых способов не появилось. Как и прежде, доклинические испытания проводятся в основном на животных, а клинические - на людях.
К решению проблемы подключены ООН, ведущие международные организации по защите прав человека, фармакологическая промышленность, правительства, ведущие медики, защитники природы и т.д. Постепенно смещаются акценты. Так, если раньше опасались навредить подопытному пациенту, то теперь его заманивают "пряником" - например, возможностью пройти курс лечения новейшим и страшно дорогим препаратом, который вне эксперимента он оплатить никогда не сможет. Создаются специальные комитеты по этике, которые должны отслеживать, насколько соблюдаются права пациентов при испытании новых лекарств. Между тем исследования - как доклинические, так и клинические - в России, как, кстати, и во многих странах "третьего мира", стоят намного дешевле, нежели в странах "золотого миллиарда", поэтому к нам сегодня стремятся отправить свою продукцию ведущие мировые концерны. Но из-за несовершенства российского законодательства проконтролировать, насколько соответствуют требованиям биоэтики проводимые исследования, довольно сложно.
В России существует большое количество организаций, занимающихся проблемами биоэтики, в том числе и создающих нормативную базу для регулирования испытаний новых медицинских препаратов. Это, например, Российское общество клинических исследователей, куда входят наши ведущие ученые, это Российский комитет по биоэтике и т.д. Однако, несмотря на определенные подвижки в законодательстве, российским медикам предстоит решить огромное количество проблем. Скажем, при проведении испытаний надо учитывать права особо уязвимых групп населения: это дети, беременные, военнослужащие и т.д. Кроме того, при введении в практику новых лекарств возникает ряд проблем, о которых вряд ли задумывались в Советском Союзе. Многим ли, например, известно, что в азиатских странах не приветствуются вакцины, приготовленные на основе крови европейских доноров, поэтому сырье желательно брать у местных жителей, причем из числа самых уважаемых. Звучит, может быть, странно, но многие медики уже столкнулись с такой проблемой при проведении вакцинации на Востоке. Или, допустим, для иудеев желательно применять кошерные лекарства. А при проведении, скажем, испытаний нового препарата на беременной женщине участие принимает и плод, который надо максимально защитить от возможного вреда.
И таких вопросов масса. Когда они будут решены - сказать сложно, но уж наверняка лишь после того, как у нас будет разработано детальное законодательство, с одной стороны, учитывающее интересы производителя лекарства и врача, а с другой - защищающее пациента от чересчур ретивых испытателей.