Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
США сократили помощь Грузии в 27 раз после возвращения Трампа в Белый дом
Мир
Посол Ирана назвал особым послание Хаменеи президенту России
Мир
В Европарламенте заявили о признаках несостоявшегося государства на Украине
Общество
В Верховном суде обжаловали приговор экс-генералу Попову
Общество
Историк рассказал о роли дивизии Панфилова в битве за Москву в 1941 году
Общество
Защита сестер Хачатурян потребовала прекратить уголовное преследование
Мир
UnHerd оценил последствия отказа ЕС от договоренностей с Россией
Мир
В Венгрии заявили об отсутствии информации о владельце найденных миллионов долларов
Общество
В 2027 году в России вырастут доплаты к пенсиям и детские пособия
Общество
В ОП предложили ввести устный экзамен по обществознанию для девятиклассников
Спорт
Трусова завоевала серебро на этапе Гран-при по фигурному катанию в США
Мир
Хуситы заявили об атаке на нефтепровод в районе Эр-Рияда
Здоровье
Ученые связали нерегулярный сон с ухудшением психического здоровья
Экономика
Китай заменяет людей роботами на фоне угрозы сырьевого суперцикла. Что может пойти не так
Происшествия
Жителя Камчатки приговорили к 14 годам колонии за госизмену
Здоровье
Ученые связали повышенную чувствительность к холоду с изменениями жировой ткани
Общество
Россиянам рассказали о количестве рабочих и выходных дней в декабре
Мир
Юрист оценил перспективы допуска молодежной сборной России на ЧМ по хоккею

Наедине с мольбертом и совестью

Третьяковская галерея открыла новый сезон выставкой к 120-летию со дня рождения Алексея Кравченко - эстета и романтика, умудрившегося в упор "не заметить" доктрину социалистического реализма
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Третьяковская галерея открыла новый сезон выставкой к 120-летию со дня рождения Алексея Кравченко - эстета и романтика, умудрившегося в упор "не заметить" доктрину социалистического реализма.

Алексей Кравченко еще при жизни прослыл классиком гравюры и книжной иллюстрации. Карьера его даже в зловещие 1930-е годы складывалась довольно успешно, несмотря на то что художник был максимально далек от "классовых позиций" и "будней великих строек". Он обитал в мире Диккенса, Гоголя, Цвейга, Бальзака, лишь изредка обращаясь к современной ему литературе, да и то предпочитал сюжеты не самые злободневные - что-нибудь вроде фантастических повестей Александра Чаянова.

Безыдейность иллюстратору прощали за его виртуозное мастерство, а от участия в официальных выставках живописи, где происходили главные взлеты и падения тех лет, Кравченко намеренно воздерживался. Многие даже полагали, что он вовсе забыл о живописи. Между тем художник до конца дней (он умер в 1940 году совсем еще не старым, 51-летним человеком) работал маслом и темперой, складывая холсты и картоны на полках в мастерской.

Живописная часть наследия Алексея Кравченко стала основой для нынешней юбилейной ретроспекции. В залах Инженерного корпуса особенно ясно понимаешь, почему автор уклонялся от показа своих полотен на публике. Здесь торжествует романтическое, укорененное в классической живописной пластике отношение к миру, которое в сталинские годы, мягко говоря, не приветствовалось. Изысканные очертания обнаженных моделей, эстетские пейзажи с видами дач и усадеб, фантазии на тему индийских древностей (еще до революции Кравченко предпринял путешествие в эту страну и потом не раз обращался к путевым впечатлениям), портреты дам, мало походивших на передовых доярок, - все это могло бы стать поводом для уничтожающей критики с самыми печальными для художника последствиями.

Живопись, создаваемая "для себя", наглядно демонстрирует: практика соцреализма была для Алексея Кравченко настолько чуждой, что у него даже не возникало необходимости преодолевать искушение. Казенного стиля для него просто не существовало, он всегда работал для Искусства с большой буквы.

Также мимо него прошел и другой соблазн эпохи - новации авангарда. При этом нельзя сказать, что Кравченко был закоренелым ретроградом. Напротив, он постоянно ставил перед собой непривычные задачи и решал их блестяще. Однако его эволюция проходила в сфере традиционного искусства. Художник был слишком вдумчив и образован, чтобы разом отмести всех предшественников и начать с чистого листа.

Показательны в этом отношении слова, написанные им после выпуска из московского Училища живописи, ваяния и зодчества: "Мне тогда казалось, что я только приступил к настоящей работе по изучению формы и цвета, что не кончил, а лишь начинал школу, и что выпуск мой - явная ошибка, недоразумение". Нетрудно сравнить эту позицию с воззрениями некоторых его соучеников-авангардистов, покинувших училище до окончания курса ввиду "бессмысленности" дальнейшего обучения.

На выбранном пути он был одинок. Хотя в Советской России обреталось немало рафинированных художников, продолжавших традиции мирового искусства, они не могли сплачиваться в содружества или открыто выражать свои взгляды. Каждый оставался наедине с мольбертом и совестью. Алексей Кравченко был одним из тех, кого эта "внутренняя эмиграция" не сломила, не сделала озлобленным затворником или бесплодным мечтателем.

Окидывая взором его наследие - и живописное, и графическое, обнаруживаешь качества, свойственные европейской художественной культуре тех лет. Иначе говоря, он будто и не отрывался от международного контекста, его работы сопоставимы со всем лучшим, что появлялось тогда на планетарной арт-сцене. Ради такого результата, пожалуй, стоило презреть сиюминутность.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир