Трехлетие бутовского противостояния жители отметят чаепитием
Прошло три года с того 19 июня 2006 года, когда дом Юлии Прокофьевой в Южном Бутове взял штурмом ОМОН, положив начало долгому противостоянию столичных властей с жителями поселка. Сегодня в поселке ландшафт меняется каждый день. Урчит тяжелая техника, вгрызаются в грунт экскаваторы - растет многоэтажная Москва.
На месте домика семьи Прокофьевых красуется желтая башня, внутри которой уже ведутся отделочные работы. Но сквозь бетонные остовы многоэтажек зелеными пятнами пробиваются частные дома, окруженные садами.
- Домов, предназначенных к сносу в первую очередь, осталось 15 штук, - говорит один из лидеров бутовцев Владимир Жирнов. - Всего в поселке из 550 домов выселили около 200. 15 "первоочередников" уже уведомили, что есть судебные решения о сносе. Но сегодня власть больше не присылает ОМОН, а ведет с нами переговоры. Без хамства и обзываний жлобами. Это главный итог нашего противостояния.
Во дворе сгоревшего дома N 33 по улице Краснолиманская лает большой ротвейлер. На шум из вагончика-бытовки выходит хозяйка Лидия Чиркова с бывшим мужем Тулгаром Тумбатовым.
- Дом сгорел в феврале, - говорит женщина. - Живу в бытовке. Мой отец, племянница и двое ее детей уже получили "двушку". А мне с сыном и с бывшем мужем, у которого другая жена и трое детей, предлагают на всех четырехкомнатную квартиру. Но это же коммуналка!
Словно из-под земли вырастает мужчина в костюме цвета беж.
- Мы занимаемся вашим делом, - успокаивает он. - Сам знаю, что трудно. Меня сейчас самого из центра выселяют. Но будем бороться. Кстати, на вас жилищный департамент подает в суд.
- На погорельцев? - Лидия в ужасе вскидывает руки.
- Но в этом ничего страшного, - уверяет собеседник. - Мы занимаемся вашим делом. Мы знаем, что вы не вымогатель, как некоторые.
Мужчина что-то шепчет ей на ухо и испаряется в клубах пыли.
- Это один из новых чиновников управы, - улыбается чем-то обнадеженная женщина.
Бывший муж ловит момент и грозится организовать нам фотосъемку.
- Хочешь, троих детей приведу?! На пепелище снимем!
Отказываемся и идем по поселку дальше. В уцелевших частных домах жизнь мало похожа на пастораль.
- Я всю посуду давно вынула из серванта, - сообщает Маргарита, живущая по улице Панина, 7. - Когда работают сваезабивалки, в доме все ходит ходуном.
Старые коммуникации снесены, дома питаются электричеством от стройки. Свет гаснет не реже одного раза в неделю. У Натальи Агибаловой, живущей на Краснолиманской улице, дом 29, несколько месяцев нет воды. Но съезжать она не хочет.
- Я живу в доме 120 квадратных метров, на 7 сотках, и квартира мне не нужна, - говорит она. - В 1990-х мы переехали с Пресни, потому что одной из дочерей врачи запретили жить в городе. Да и собачницы мы - во дворе 20 собак. Купить поблизости частный дом не получится - за сотку земли власти дают всего 12 с небольшим тысяч долларов.
Юлия Прокофьева в поселок ни разу не наведывалась.
- Сейчас она по больницам ездит, - жалеют ее бутовцы. - И сюда ее вряд ли потянет. Зачем сердце рвать? У нас за последние два года больше 25 человек умерло.
Трехлетие штурма бутовцы собираются встретить тихо, по дачному - чаепитием в пока еще не вырубленных садах.
Читайте также Казус Бутова как отражение проблемы "деревенских" москвичей