Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Число пострадавших при атаке ВСУ на Ростовскую область возросло до пяти
Мир
Макрон назвал возможное членство Украины в НАТО ее законным правом
Мир
ЦАХАЛ ликвидировала высокопоставленного командира ХАМАС в Рафахе
Общество
Материнский капитал на второго ребенка превысит 1 млн рублей в 2027 году
Здоровье
В Роспотребнадзоре назвали самый надежный способ защиты от пневмонии
Армия
Операторы Южной группировки войск уничтожили пункт управления БПЛА ВСУ
Происшествия
При атаке БПЛА на Нижнекамск пострадали люди
Здоровье
Ученые создали карту мозга для изучения болезни Паркинсона и шизофрении
Общество
В деле об убийстве самбиста в Махачкале не выявлено давнего конфликта
Спорт
Мирра Андреева сыграет с украинкой Свитолиной в финале итогового турнира WTA
Спорт
«Вашингтон» проиграл «Нью-Джерси» в матче НХЛ
Мир
Немецкий политик назвал реальную причину участия ФРГ в переговорах по Украине
Мир
Россия начала формировать делегацию на саммит G20 в Майами
Общество
Российские спортсмены вернулись в Москву после юношеских Олимпийских игр
Мир
В Шотландии около 6 тыс. человек вышли на протест против дата-центров
Здоровье
Психологи назвали семь повседневных привычек для снижения тревожности
Общество
Мошенники начали использовать СМС-бомбинг для хищения денег у граждан
Мир
Политолог Хаммер назвал вторым принципом НАТО «держать немцев в узде»

Хорошо отпетый классик

В поставленном к юбилею Гоголя спектакле Театра Маяковского "Как поссорились..." Сергей Арцибашев навел на хрестоматийную повесть про Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича совсем не хрестоматийный глянец. "А чего у меня нету, Гапка?" - спрашивает Игорь Костолевский в роли Ивана Ивановича, напряженно вглядываясь куда-то вдаль, поверх зрительских голов. В спектакле Театра Маяковского, как и в набитом всякой всячиной доме Ивана Ивановича, чего только нет
0
Игорь Костолевский и Михаил Филиппов послушно следуют "богатой" режиссуре Сергея Арцибашева (фото: Игорь Захаркин, "Известия")
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В поставленном к юбилею Гоголя спектакле Театра Маяковского "Как поссорились..." Сергей Арцибашев навел на хрестоматийную повесть про Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича совсем не хрестоматийный глянец.

"А чего у меня нету, Гапка?" - спрашивает Игорь Костолевский в роли Ивана Ивановича, напряженно вглядываясь куда-то вдаль, поверх зрительских голов. В спектакле Театра Маяковского, как и в набитом всякой всячиной доме Ивана Ивановича, чего только нет. Тут и детвора, проворно бегающая по сцене, и зажигательные песни с удалыми притопами, и яркие костюмы, которым позавидовали бы герои "Кубанских казаков", и апокалипсические звуки, сопровождающие время от времени размолвку героев, и смачные актерские гэги и - апофеоз театральной красивости - медленно падающий из-под колосников сценический "дождик". И если единственное, чего не было в доме Ивана Ивановича, это ружье, из-за какового и начался весь сыр-бор, то единственное, чего нет в постановке Арцибашева, это столь трудноуловимая материя, как искусство. Атрибуты искусства - классическое произведение, положенное в основу, народные артисты, занятые в ролях, большой многоярусный театр, сверкающий огнями, - вроде бы налицо, а искусства нет. И всю дорогу не оставляет ощущение, что ты присутствуешь не на спектакле в столице, а на щедро профинансированном празднике в сельском клубе.

Совсем недавно на "Золотую маску" приезжал спектакль БДТ "Дядюшкин сон", где на сцене в окружении анемичной режиссуры Темура Чхеидзе царили народные артисты СССР Алиса Фрейндлих и Олег Басилашвили. Когда смотришь на Игоря Костолевского и Михаила Филиппова в обрамлении энергичной режиссуры Сергея Арцибашева, невольно думаешь, что анемичная все же лучше. Фрейндлих и Басилашвили, не особенно понукаемые постановщиком, на одном своем мастерстве, на своей харизме, на интуиции все же смогли выстроить полноценные актерские образы. Костолевский и Филиппов вынуждены почти постоянно тяжко охать, хлопотать лицом, таращить глаза. В общем, как-то соответствовать расписной миргородской реальности, каковой она представлена у Арцибашева и каковой, по всей видимости, она вообще представляется новорусскому зрителю, эстетически взращенному на "старых песнях о главном".

У Гоголя, к слову сказать, эта реальность совершенно иная - хоть и колоритная, а все ж унылая. Грязь, слякоть, лужа огромная посередь города. Его литературная живопись лишь на первый взгляд кажется похожей на панно, украшающие московскую станцию метро "Киевская". За мерным течением жизни тут все время разверзается какая-то словно Босхом написанная преисподняя. Свиньи запросто заходят в суд и уносят в своей пасти наветы. Бричка может быть похожа "на растрепанного жида или на скелет, еще не совсем освободившийся от кожи". У гоголевского городничего нога прострелена в последней кампании, у судьи необычная верхняя губа, кроме главного Ивана Ивановича есть другой Иван Иванович, кривой на один глаз, и так до бесконечности... Эту страшноватую природу гоголевской живописи прекрасно передал Андрей Могучий, не так давно поставивший спектакль по той же самой повести в петербургской "Александринке". Жутко на этом свете, господа!

В спектакле Арцибашева весело и гламурно. Чуть что - герои начинают петь хором и озорно сверкать глазами, чтобы потом немножечко пострадать под звуки сценического грома. Даже пресловутая миргородская лужа тут превращена в раскинувшееся на авансцене маленькое очаровательное озерцо. Этот закрасивленный, залакированный Гоголь, несмотря на множество дарованных артистам бенефисных выходов, как ни странно, оставляет мало простора для свободного актерского волеизъявления. Несколько раз у обоих бенефициантов вдруг пробегает по лицу какое-то подобие органичной актерской эмоции. И кажется, не будь всей этой мишуры, Михаил Филиппов мог бы здорово сыграть в сущности доброго и простодушного (простодушного настолько, что у него нет не только второго, но даже и первого дна) Ивана Никифоровича. И что Игорю Костолевскому удался бы образ обидчивого, мизантропичного, склонного к рефлексии Ивана Ивановича. Вроде бы именно так задуманы их персонажи. Это не совсем "как у Гоголя", но это вполне могло бы стать решением образов, если бы выбегающие на сцену поселяне и поселянки при каждом удобном (и даже неудобном) случае не вовлекали наших героев в разухабистую сценическую кутерьму.

Хрестоматийный глянец, какой любят навести на классиков - особенно в дню юбилеев, - конечно, плох, но нехрестоматийный (в "Братьях Карамазовых" у Арцибашева по сцене и вовсе бродил хор беспрерывно поющих цыган) и того хуже. Он совсем уж очевидно роднит российский театр с российским ТВ. С той существенной разницей, что к аляповатым праздникам на голубом экране у более или менее интеллигентного зрителя более или менее ироничное отношение, но подобные же праздники в театре он нередко принимает всерьез. Ибо здесь предлагается камуфляж в виде бессмертного текста и увенчанных лаврами артистов, придающих происходящему на сцене ореол истинного искусства. По мне уж лучше простодушная аляповатость на ТВ. Она хотя бы не выдает себя за ритуальное приобщение к классике.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир