Прибавь Жарру!
Выглядящий на полтора десятка лет моложе своих 60, французский пионер электронной музыки Жан-Мишель Жарр завез в Россию "Oxygene" более чем тридцатилетней выдержки. В день своего первого кремлевского шоу алхимик Жарр был удостоен звания почетного доктора Российского химико-технологического университета им. Д.И. Менделеева с формулировкой: "За вклад в развитие мировой музыкальной культуры и сохранение окружающей среды".
Ключевой для своей дискографии альбом маэстро космических звуков выпустил в далеком 1976-м. Теперь пришла пора растянутого отмечания "кислородного" юбилея - посредством программы "Oxygène indoor tour". По меркам исполинских перфомансов Жарра она смотрится камерно, минималистично и релаксационно. "Кислород" наполняет крытые европейские залы средних масштабов и не просачивается на привычные Жан-Мишелю уличные пространства.
Вторую часть гастрольного турне Жарр открыл 5 ноября концертом в Римe. Сутки спустя он демонстрировал диапазон своей винтажной техники в Милане, а наибольшее количество дней в этой поездке знаменитый композитор и спутник известных актрис проведет у нас. За первым кремлевским представлением Жарра сегодня последует выступление в Петербурге, а 21 ноября француз вернется в Кремль.
Никаких лазеров, спецэффектов, голографий, компьютерных художеств, сложных инсталляций и прочих поражающих воображение ходов Жан-Мишель на этот раз не использует. Окруженный могучей и столь же возрастной, как сам "Oxygene", аппаратурой, Жарр в сопровождении трех давних компаньонов - Доменика Перье, Клода Самара и Франсиса Римберта - на протяжении полутора часов исполняет электронные фуги ХХ века, адресованные бесконечности, хрупкости и божественному происхождению живой природы. Которая, как известно, мать наша, и ее неплохо бы беречь. В "гринписовских" помыслах, убаюканные атмосферной жарровской музыкой люди отходили ко сну. В моем ряду партера из десятка человек, которых я в состоянии был рассмотреть в полумраке, семеро слушали "Oxygene" с закрытыми глазами. Причем двое, казалось, вообще заснули. ГКД выглядел объемным чилл-аутом, таким же, каким являлся в годы коммунистических съездов, когда работящие нардепы посапывали тут под позитивные мантры Леонида Ильича.
Между тем визуальными решениями действа Жарра манкировать все же не стоило. Маэстро позволял себе и некоторое озорство, и поэтичность. Перед зрителями он возник, подобно Копперфильду, словно бы из ниоткуда. Остальные музыканты уже расположились у своих фантастического вида подсвеченных агрегатов на сцене, зазвучало интро, а главного героя не было. Вдруг кромешную темноту партера пробил мощный софит, и из кресла первого ряда вскочил человек в кожаном темном пиджаке, черных джинсах и с микрофоном. Это, как вы догадались, и был Жарр. Через пару мест от него поблескивала голова Юрия Михайловича Лужкова. Как мог столичный градоначальник не прийти на концерт артиста, устроившего рекордных масштабов представление на Воробьевых горах в период шумного празднования 850-летия Москвы? Лужков, к слову, всю программу отслушал внимательнейшим образом, ни на секунду не сомкнув глаз.
Жарр испытывает к России подчеркнуто трепетные чувства. Глобальной ошибкой он считает лишь наш коммунизм, зато остальное ему очень нравится. Например, прежде чем подойти к инструментам, Жан-Мишель рассказал, что первые положительные отзывы на "Oxygene" получил от своих московских знакомых, что большое влияние на него оказало творчество Михаила Зощенко и Владимира Высоцкого, что он очень верит в российскую молодежь и что русские, оказывается, внесли едва ли не наибольший вклад в становление электронной музыки. В качестве подтверждения последнего тезиса Жарр быстро подошел к одному из самых удивительных инструментов - терменвоксу и выразил отдельный респект его изобретателю, русскому физику Льву Термену. Соло на терменвоксе Жан-Мишель исполнил уже во второй части программы.
"Мы привезли с собой легендарные инструменты, их сейчас уже не делают и не используют, - подчеркнул Жарр. - Они в электронике, как инструменты Страдивари". Маэстро опасался, что, поскольку аппаратура эта "иногда капризничает", а компьютеров в "Oxygène indoor tour" он не применяет, могут возникать какие-то сбои. Но сбоев вроде не было. Хотя, как верно заметил один из зрителей: а кто может в таком переплетении синтезированных звуков понять, что какой-то из них не планировался или не прозвучал?
Помимо фирменной алхимии Жарра в широком круге синтезаторов и его периодических выходов на авансцену с инструментом, напоминавшим укрупненную волшебную палочку, звучащую, как варган, эффект, конечно, достигался за счет геометрии света. Перемещающаяся вниз-вверх разноцветная рейка впереди музыкантов и раздвигающийся за их спинами занавес, открывавший неоновое полотно, создавали яркие и правильные переплетения. Иногда становившиеся этаким сюрреалистическим крестом или аллегорической осью координат. Центральным же сценографическим решением стало, бесспорно, возникновение с высоты колосников ГКД - под главный жарровский хит "Oxygene 4" - огромного зеркала, зависшего над сценой подобно куполу и отразившего всю инженерию и мерцание сценических интерьеров концерта. Объем площадки сразу увеличился.
Зеркало "улетело" лишь однажды, уступив пространство большому экрану, где появился символ "Oxygene" - вид Земли из космоса. Планета начала вращаться и обернулась черепом, чьи пустые глазницы стали наплывать на зал. Постепенно они заполнили весь экран, и понеслось виртуальное путешествие по "мозгу" Земли, как по бесконечной пещере, коридору или лабиринту. Распускались и стремительно увядали цветы, созревали и морщились фрукты, роились стаи насекомых, падали капли росы, за полетом жука можно было следить так, словно вы сидите на нем верхом...
Потом зеркало вернулось - на последний бис. Вновь зазвучал известный всему миру "Oxygene 4" (помнится, под него во время московской Олимпиады по нашему телевидению демонстрировались драматичные эпизоды соревнований), и в зеркале, развернутом горизонтально, отразились все кремлевские зрители, размахивающие светящимися мобильниками. Флэш-моб - игра во Вселенную - пробудил каждого в зале, и Жарр напомнил, что расстается с Москвой ненадолго.