В Кремль со своим алкоголем
Чтобы пропустить стаканчик сливовицы прямо на рабочем месте, то бишь на сцене, самому успешному балканскому кинокомпозитору, коллекционеру каннских "Золотых пальмовых ветвей", трубадуру пасторальных застолий, 58-летнему Горану Бреговичу в нынешний приезд в Москву не хватило одного лишь колоритного "свадебно-похоронного оркестра". Маэстро позвал в компанию еще и столичный мужской хор "Пересвет", и струнный ансамбль Санкт-Петербургского государственного академического симфонического оркестра. Таким составом в Кремлевском дворце была представлена новая программа Бреговича Alcohol.
Автор музыки к лучшим фильмам Эмира Кустурицы, с которым судьба его давно и резко развела, предводитель Wedding&Funeral Band Горан Брегович вычислил, кажется, безотказную форму превращения разудалой сельской пьянки и цыганского карнавала в литургию - и наоборот. В "Алкоголе", очередном "двухтомном" проекте сербского композитора, живущего в Париже, одна часть именуется "Сливовица", другая - "Шампанское". В "Сливовице" Горан отражает фолк-панковские темы, заставляющие любого не впавшего в кому человека рваться в пляс. Даже если ему еще не наливали... К "Шампанскому" относятся композиции более сакраментального толка, когда вдруг накатит грусть посреди лихого пира.
На таких эмоциональных качелях Брегович провел весь кремлевский вечер. Еще не погас свет в зале, вернее, его умышленно не гасили, когда на сцену вышли несколько десятков исполнителей - питерские оркестранты в черном и столичные хористы в малиновом. Виолончели, альты и скрипки, переплетаясь с басами-профундо, выдали протяжно-возвышенную увертюру, по ходу которой к ним подключилась парочка вокалисток в национальных костюмах из болгарского коллектива Angelite. Публика внимала музыке искренне, но все же какая-то тревога на лицах некоторых зрителей читалась, мол, как бы не оказалось, что шли на свадьбу, а попали на поминки. А главное - Бреговича и его расписного бэнда нигде видно не было.
Горан, все чаще напоминающий мне на концертах озорством, эклектичностью, дирижерской манерой покойного изобретателя "Поп-механики" Сергея Курехина, внезапно появился в белоснежном костюме из темноты кулис минут через десять после начала представления. Разумеется, все внимание и радостные аплодисменты тут же адресовались ему, но в эту секунду трубный зов послышался за спинами зрителей. Это с тыла в партер вторглись духовики "свадебно-похоронного оркестра". От вдумчивой атмосферы не осталось и следа. Тут самое время было бы организовать раздачу самогона по рядам, но зал, конечно, для подобного перформанса выбрали совсем не подходящий. Публике оставалось лишь ерзать в кумачовых кремлевских креслах и иногда в порыве эмоций взмахивать руками.
Когда музыканты Горана, среди которых выделялся своим прикидом импозантный турист, добрались до своего руководителя, он, как и положено на заказных мероприятиях, раздал лабухам по денежной купюре (кажется, стодолларовой). Ребята заиграли еще веселее...
Диссонанс программы и места, где она исполняется, почти не чувствовался. Отыграв стартовый номер, Горан предупредил аудиторию, что сейчас прозвучат фрагменты из его прошлогодней цыганской оперы "Karmen With A Happy End" и литургии "My Heart Has Become Tolerant". И это вполне слушалось и сидя. Особенно величественным и контрастным получилось григорианское пение "Sanctus Deus" в исполнении "Пересвета", в середине композиции перешедшее в "Отче наш, иже еси на небеси...".
После такого замеса опять вступал местечковый оркестр Бреговича, где вокальные, карпатско-балканско-ориентальные партии исполнял перкуссионист Ален Адамович. Брегович же, в своем костюме смотревшийся аристократом в сельском клубе, менял электрогитару на ксилофон, акустическую гитару - на маленький барабан, руководил оркестром и хором, находясь к ним спиной, и весь концерт, не сходя с места, что-то мурлыча и хитро улыбаясь, поддерживал народ в тонусе.
Его колыбельная "In the Death Car" из "Аризонской мечты", прославившаяся в исполнении Игги Попа, была самой тихой песней данного вечера, но вызвала, что неудивительно, самый большой восторг. Как, впрочем, и "Месячина", после которой Брегович удалился, дабы послушать, как его будут звать на бис. Звали активно. Горан вернулся с рюмкой сливовицы, произнес "За здоровье!", накатил и запел сербскую задорную а-ля строевую тему, где публике в припеве требовалось кричать слово "артиллерия". Ну, все и закричали. Мужской хор и академический струнный оркестр к этому моменту уже ушли в гримерки, а, возможно, и уехали из Кремля...