Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Сенаторы-республиканцы предложили выделить Украине $129 млн
Мир
МВФ оценил дефицит финансирования Украины в 2027 году в $32–34 млрд
Мир
В Ормузском проливе после атаки произошло возгорание танкера
Происшествия
В Алтайском крае 31 населенный пункт остался без света из-за аварии на ЛЭП
Мир
Си Цзиньпин встретился с премьер-министром Канады в преддверии саммита АТЭС
Мир
В Токио заявили о якобы нарушении самолетами РФ воздушного пространства Японии
Армия
Российские десантники заняли опорный пункт ВСУ на ореховском направлении
Мир
Папе римскому Льву XIV попали в глаз брошенными из толпы четками
Происшествия
Три человека погибли при столкновении двух автомобилей в Ингушетии
Мир
В Гамбурге свидетель описал арендаторов яхты для подрыва «Северных потоков»
Мир
Вэнс исключил затягивание войны с Ираном более чем на два года
Мир
В Италии оппозиция призвала заблокировать сайт «Миротворец»
Общество
Умерла мать основателя группы «Ласковый май» Валентина Кузнецова
Мир
Посол КНР в РФ прокомментировал предстоящую встречу Си Цзиньпина и Путина на АТЭС
Мир
Болгария добилась исключения двух российских банков из санкционного списка ЕС
Мир
Лавров рассказал о нецензурной оценке Саакашвили со стороны Стубба
Мир
Поверенный в делах Украины в США заявил об ограничениях работы Starshield для ВСУ
Мир
Ле Пен намерена прекратить помощь Украине в случае избрания президентом Франции

Антихрист придет с "Новой земли"?

Одним из самых спорных отечественных фильмов нынешнего года стала "Новая земля" Александра Мельника. Антиутопия, рассказывающая об острове смертников, предоставленных собственным звериным инстинктам. История выживания в нечеловеческом мире. Режиссера обвиняли в смаковании жестокости, картину клеймили как провокацию и требовали запретить. Арт-клуб "Известий" пригласил Александра Мельника к открытому разговору
0
Жестокости в "Новой земле" хватает на всех
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Одним из самых спорных отечественных фильмов нынешнего года стала "Новая земля" Александра Мельника. Антиутопия, рассказывающая об острове смертников, предоставленных собственным звериным инстинктам. История выживания в нечеловеческом мире. Режиссера обвиняли в смаковании жестокости, картину клеймили как провокацию и требовали запретить. Арт-клуб "Известий" пригласил Александра Мельника к открытому разговору.

"Известия": Почему для своего позднего режиссерского дебюта вы избрали именно этот сценарий? Жили своей жизнью, росли дети, рождались внуки и вдруг - такое кино.

Александр Мельник: Я не хочу, чтобы подобное произошло в жизни. Моя задача - спасение своей души. Важнее задачи у меня, принадлежащего к православной цивилизации, нет. Все остальное - вторично.

"Известия": По-моему, удавшийся фильм на тему православия - это "Остров" Павла Лунгина с Петром Мамоновым. В чем православность вашего фильма, вашего острова?

Мельник: В том, что история прошла через меня, через мое сердце. В нашем сюжете такого человека, как монах Мамонова, не было. У нас блаженный моряк, который сказал: "И построим часовню". И для меня важно было, что есть среди всех персонажей человек, произнесший эту фразу. А как он построил эту часовню, каким образом - неважно. Мне казалось, необходимо акцентировать следующее. Все эти люди прошли через насилие, через кровь и ужас. Они смотрели, как режут их товарища. Этот момент мне был важен потому, что и Жилин отворачивает глаза, и моряк снимает шапку, а все остальные просто наблюдают за очередной смертью, как за какой-то статистикой. Может быть, это страшный кадр, может быть, он ненужный, я не знаю. Но мне казалось, что важно состояние, когда люди в очередной раз понимают, что они опять предали самих себя.

"Известия": В фильме, на мой взгляд, важнее людей сама ситуация. Смертники на необитаемом острове в 2013 году. Мне не хватает предыстории персонажей. Даже о самом, по вашей версии, положительном герое, которого играет Константин Лавроненко, зрители не могут договориться: шесть человек он убил или двадцать два. Как я могу ему сочувствовать?

Мельник: Нельзя дважды человека осудить. Его приговорил суд, после этого общество, как мне кажется, должно было бы простить - он ведь пожизненно сидит. Можно человека посадить на электрический стул, отрубить голову, но при этом общество должно сказать: наказанием он искупил свою вину. А мы уже назначили человеку максимальное наказание, но продолжаем его осуждать. И вот это самое страшное. В фильме мы его простили, мы занимаемся его судьбой.

"Известия": Фамилия главного персонажа - Жилин, он русский. А зритель Жилина сравнивает с Калоевым. Вы сознательно выстраивали подобную параллель? Тогда, по вашей трактовке, его должны были или убить, или простить родственники убитых авиадиспетчеров. Но ведь в России нет традиций кровной мести.

Мельник: Правильно. Я во всей этой истории хотел показать, что по отношению к преступнику, совершившему тяжелое, может быть, непоправимое деяние, можно ощутить и собственную вину. Я слышу много безоговорочных, даже безапелляционных суждений о фильме. Я все воспринимаю близко к сердцу, но примером мне является великая княгиня Елизавета, которая простила убийцу своего мужа. Она говорила: "Надо молиться о тех, кто тебя не принимает".

"Известия": Помогал ли вам кто-то на площадке? Для дебютной картины она очень профессионально сделана.

Мельник: Мой товарищ сказал: "Если бы тебе было 70 лет и 30 картин за плечами, ты бы мог прокричать таким фильмом". А разве можно помочь выкрикнуть что-то такое важное, что в тебе живет? Я постарался максимально выложиться. Никаких тайных советов вне съемок не происходило. И на площадке было все спокойно. Я просто добивался такого результата, который мне был нужен. Экстремальная ситуация один раз возникла с погодой, но мы смогли снять все сцены с самолетом, без переносов. Только один раз можно было самолет собрать и полетать на нем, потому что он очень древний.

"Известия": А самолет реальный?

Мельник: Да, исторический. Помните удивительный фильм 1958 года "Последний дюйм"? Это были первые съемки этого самолета. Когда Лавроненко об этом сказали, он сел в кабину пилота и говорит: "Для меня это большая честь".

"Известия": Вы упустили всю рекламную кампанию! Лавроненко - современная кинозвезда, лауреат Каннского кинофестиваля и исторический самолет!

Мельник: Кто из 14-летних ребят помнит "Последний дюйм"?

"Известия": Вы же не на 14-летних зрителей рассчитывали.

Мельник: После премьерного сеанса в одном из сибирских городов на обсуждении мужчина сказал: "Вы знаете, кино сильное, серьезное, важное. Но вы же понимаете, что фильм для тех, кому за тридцать. Молодежь его не поймет совершенно". И вдруг встает девочка: "Мне 15 лет, вы не принимайте решение за наше поколение. Мы тоже умеем думать, мы готовы понимать". Я езжу с показами по стране и вижу непосредственную реакцию зрителей. Она меня радует. Я понимаю аргументы обеих сторон, но мне дороже эмоциональные реакции: "Я вышла из кино, уткнулась лбом в стенку и закурила. Мне нужно это понять и обдумать". Какая в этом "обдумать" идеология?

"Известия": Персонажи в фильме - заключенные. Законы для них устанавливает лидер. Все они жили в нашем обществе. Получается, вы снимали фильм о том, что общественная жизнь вне зоны тоже похожа на зону?

Мельник: Нет, мне хотелось сказать о том, что человек все-таки очень легко поддается стадным инстинктам вне зависимости от того, в каком обществе вырос. Если вожаку никто не в состоянии дать сдачи, ответить ему, тогда он становится доминирующей фигурой. Я не думаю, что "Новая земля" - только о конкретном сегодняшнем состоянии нашего общества, хотя примеров множество. И мы же очень редко встречаем людей, способных противостоять натиску любой системы, которая ломает человека. У нас есть политические, экономические авторитеты, но мы утратили в обществе систему нравственных авторитетов. Мне очень важно было сказать о том, что не всегда должно подчиняться силе, иногда следует услышать самих себя и, может быть, нравственно, морально выступить против этой силы.

"Известия": Как все сложно. Обычно голливудские люди говорят: мы хотели сделать интересное кино и заработать деньги. И, производя коммерческий продукт, они применяют законы восприятия художественного произведения - зрительные, слуховые, психологические. Их никто не отменял, а зрителю очень удобно. Вы же снимаете жанровое кино, но словно стесняетесь этого и пытаетесь его облагородить духовным содержанием.

"Известия": Ваш главный персонаж Иван Георгиевич Жилин быстро понял, что будет на острове, и ушел жить отшельником. А зритель-то сможет распознать какие-то ценности в битве брутальных мужиков с не вполне брутальными, в игре "Последний мертвый"? Мне кажется, он больше увлечется битвой, кровью и не заметит разницы между просто качественным боевиком, у которого нет внутренней сверхзадачи, и вашей картиной с большой сверхзадачей. Многослойный у вас фильм. От тюремной системы до очень высокого полета.

Мельник: Начало наших съемок совпало с заявлением Шварценеггера, губернатора Калифорнии, о том, что в его штате в заключении находится около миллиона человек. На их содержание уходит около 350 миллионов долларов в год, и он не может в бюджете найти такую сумму. Он публично задал вопрос: что делать с этими людьми? Выпуская их, он вынужден тут же открывать ворота и принимать их обратно. В нашей стране 5 миллионов из пятнадцати, привлеченных к суду, уже осуждены. Получается, что каждый тридцатый житель страны столкнулся с судебной системой, а каждый десятый оказался на скамье подсудимых. Возникает острый вопрос: как себя вести по отношению к человеку, который совершил преступление и сейчас отбывает где-то наказание. Интересует ли меня, в каких условиях он находится? Будут ли над ним ставить эксперименты или нет?

"Известия": По логике боевика и воспитательного, извините за выражение, кино Жилин должен был бы победить. А он не победил. Он полетел. И то ли разбился, то ли в рай отправился. Все зависит от того, как ты фильм воспринимаешь - либо как метафору, либо буквально. Победила, перестреляв всех, представительница иностранной организации, а вовсе не главный герой, который по вашей трактовке - положительный.

"Известия": В этом и заключена главная проблема, что в фильме нет положительных персонажей. Жилин такой же убийца, как и все остальные. Если бы авторы хотели положительного героя, то придумали бы вариант, что его оговорили и осудили невинно. Но, наверное, вам хотелось больше акцентировать тему греха и попытки раскаяния? Однако это превращает боевик в драму рефлексий и нарушает чистоту жанра.

Мельник: Когда мы видим героя идеального, героя нашего времени, респектабельного, красивого, хорошего, мы ему не верим, потому что мы-то знаем, как живут на Урале, в Сибири или еще где-нибудь. Мы же знаем, что у нас 70% населения увлекается алкоголем, разбоем и так далее. Мне очень хотелось, чтобы мы на это дно честно опустились.

"Известия": Если из фильма аккуратно изъять несколько совершенно жутких, на мой взгляд, кадров, то он воспринимался бы по-другому. Жестокость не работает - не потому, что я такой нежный, а потому что все привыкли к жестокости на экране.

Мельник: Мне кажется, в фильме очень много ответов. Вы пытаетесь нашу работу загнать в русло прямых отношений, якобы сформулированных на уровне прямого задания. Я от этого ухожу сознательно. Более того, я уходил от этого, когда мы снимали, потому что не знаю, что будет с нами сегодня, завтра и в 2013 году. Мне очень хотелось рассказать притчу. Честно говорю об этом. И если говорить об образах, которые есть в фильме, то в финальной сцене сталкиваются не столько американские и русские заключенные, сколько люди, которые не находят между собой взаимопонимания. Сказано же, что перед воцарением антихриста будет множество войн и потом появится сила, которая наведет порядок. Кто ей не нужен, того она уничтожит, кто нужен - того подчинит и так далее. Законы исчезли, человеческая история не имеет никакого значения, культура никому не нужна. Для меня происходящее на острове - это первый день воцарения антихриста на Земле.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир