Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Россия и Иран договорились расширить сотрудничество в сфере надзорной деятельности
Мир
Ушаков заявил о важности предстоящей встречи Путина, Си и Трампа на саммите АТЭС
Армия
Бойцы ВС РФ поразили используемый для перевозки грузов ВСУ локомотив
Мир
Трамп заявил о сдержанном применении Россией силы на Украине
Мир
Премьер Эстонии выступил за бессрочное закрытие границы с Россией
Общество
Глава Минпросвещения назвал недопустимым сокращение стихотворений классиков
Авто
Подорожание годовых полисов ОСАГО принесло страховщикам 20 млрд рублей
Мир
Минтранс сообщил о переходе под флаг России более 130 судов с начала лета
Общество
Орешкин назвал санкции против Татьяны Ким признанием ее успеха
Мир
Мишустин отметил открытость России к экономическому сотрудничеству
Спорт
В Госдуме призвали наказать виновных за недопуск сборной России к ЧМ-2027
Армия
Глава ДНР сообщил о наступлении российских войск на дружковском направлении
Авто
В России намерены стимулировать локализацию автомобильных камер и радаров
Спорт
Путин поздравил теннисистку Мирру Андрееву с победой на Итоговом турнире WTA
Мир
Ушаков заявил об ожидании рекордных объемов взаимной торговли РФ и КНР в 2026 году
Мир
Совет ЕС одобрил выделение Украине нового транша в €8 млрд
Мир
Литва предложила США разместить военную базу на территории страны
Общество
Роскомнадзор сообщил об отсутствии планов по блокировке Steam

Не безымянная звезда

10 сентября исполняется 60 лет Игорю Костолевскому, артисту со своей темой, у которой в нынешнем кино почти не осталось вариаций. Костолевский был с самого начала помещен и зрителями, и режиссерами в нишу "романтического героя". Привычная ниша. Старинная. Амплуа. Но, в сущности, не романтичность есть самое важное качество его актерской природы (фото)
0
С Эвой Шикульска в фильме Владимира Мотыля "Звезда пленительного счастья"
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

10 сентября исполняется 60 лет Игорю Костолевскому, артисту со своей темой, у которой в нынешнем кино почти не осталось вариаций.

Костолевский был с самого начала помещен и зрителями, и режиссерами в нишу "романтического героя". Привычная ниша. Старинная. Амплуа. Но, в сущности, не романтичность есть самое важное качество его актерской природы. Не она выделяла его по-настоящему на фоне театральной братии. Выделяло другое - комплекс интеллигентности. Кого бы ни играл Костолевский, он почти всегда представал перед зрителем человеком думающим, мучающимся и совестливым. Казалось, что не только его герои, но и сам он тоже склонен к рефлексии и самоедству.

В этом кумире женщин (а он некогда получал сотни писем в день) напрочь отсутствовали экстравертность, победительность, любовь к огням рампы, без которых вроде и невозможна жизнь артиста. Он и на актерский-то поступать поначалу не собирался, словно не испытывая мощного напора лицедейской стихии, которая повелевает - иди на сцену, больше некуда.

Кажется, в советском кинематографе был до Костолевского только один сходный с ним тип актерской личности - Алексей Баталов. Он тоже если и пленял зрителей на экране, то не бурлеском, не блистательным лицедейством, не трагическим темпераментом - тут и у того, и у другого было множество соперников, а редкостной мягкостью интонаций, жестов, манер. Они оба словно пришли в кино из другого мира, в котором еще помнили о "русских грамотах на благородство".

Удивительно, до чего совпадают порой сыгранные ими роли. И "из классики", и "из современности". Вряд ли случайно оба попали в поле зрения Иосифа Хейфица: что-то общее было в баталовском Гурове ("Дама с собачкой") и Гагине Костолевского ("Ася"). И уж совсем не случайно "хороший советский человек" в их исполнении, несмотря на серпасто-молоткастый антураж, зримо и совсем не грубо демонстрировал преемственность с почти исчезнувшим человеческим типом, занесенным отечественной историей в "Красную книгу". Наделенный обликом Баталова рабочий Гоша из "Москва слезам не верит" или сыгранный Костолевским комсомолец Столетов из сериала "И это все о нем" казались не людьми новой общественно-экономической формации, а редкими экземплярами русского интеллигента, чудом уцелевшими в горниле советской жизни.

Эта интеллигентская тема была категорически не нужна кинематографу дооттепельной поры: в ту пору были иные герои, обаятельные, честные, с хорошим русским лицом и душой нараспашку - Николай Крючков, Петр Алейников, Сергей Столяров... А в оттепель появился Баталов и стал голосом и лицом давно ушедшей эпохи. Что бы он ни делал - падал навзничь в грязь на войне или бежал из советской России к далеким турецким брегам - эта "другая эпоха" стучала в наших сердцах.

Костолевский продолжил тему. Продолжателей, к слову сказать, оказалось совсем немного. Артисты на роли поручиков и царских генералов всегда не переводились, а артистов с такими "баталовскими" лицами и интонациями почти не было. Ни прежде, ни потом. Потому что не успели "Звезда пленительного счастья" вместе с "Безымянной звездой" вдруг высветить на экранном небосклоне звезду Костолевского, не успел он с кавалергардским изяществом войти в наше кино, как в искусстве стал актуален иной герой - неврастеничный, едкий, закомплексованный, находящийся в разладе с самим собой. Зилов, Бузыкин, Макаров из "Полетов во сне и наяву"... Лишний человек.  Но Костолевский воплощал не лишнего человека, а, наоборот, очень даже нужного - благородного, надежного и, несмотря на свое самоедство, душевно здорового. На его учителя, кавалергарда или разведчика из советского детектива про Тегеран можно было положиться. Даже когда в 80-е в Театре Маяковского он в роли Кинга из "Смотрите, кто пришел" (эту пьесу Владимира Арро долго мурыжили, запрещали и цензурировали) создал образ нового русского, то и в этом провозвестнике товарно-денежных отношений удивительным образом чувствовались гены какого-то досоветского интеллигента. Вряд ли случайно положительные герои Костолевского с ним легко отождествляются, а мажористый хлыщ из "Гаража", несмотря на то, что сыгран он был чудесно, все же нет. Может, это и его роль, но не его тема.

И уж совсем не случайно, что в 90-е, когда эта тема стала категорически чужда эпохе, беззастенчивой, нуворишеской, выплеснувшей вместе с ложными идеалами само представление об идеалах, у Костолевского начались годы исканий, которые обычно приходятся на начало актерской карьеры. Он работал с Петером Штайном, чья "Орестея" стала нашим первым большим проектом с западным режиссером, уезжал за рубеж, экспериментировал со своей актерской природой. Он играл Гоголя и Достоевского. Он обнаружил у себя самые разные грани дарования - и комедийные, и трагические, но тему он утратил. Собственно, ее утратил не он. Ее утратило само время. Век мечтательного интеллигента в отечественном кино оказался недолог. Еще короче, чем век кавалергарда.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир