Владимир Путин: "Это геноцид осетинского народа"
Как ни крути, но грузинская агрессия оказалась неожиданностью для российского политического руководства - за ситуацией внимательно следили, но мало кто мог предположить, что такое случится в день открытия Олимпиады. Президент Дмитрий Медведев находился на Волге, а премьер Владимир Путин только-только приехал в Пекин. Решения приходилось принимать быстро, и давались они, по свидетельству очевидцев, нелегко.
К тому моменту, когда главы государств и правительств собирались на устроенный для них хозяевами Олимпиады прием, о попытке грузинской стороны захватить Цхинвали уже было известно. Это полдень пятницы по китайскому времени, восемь часов утра по Москве. Путин, приехавший на прием одним из последних (в это время уже шли его консультации с президентом и силовиками), успел перехватить для разговора Джорджа Буша. "Война никому не нужна", - приводила чуть позже пресс-служба российского премьера реакцию американского президента. И это было пусть дипломатической, но победой - для Тбилиси голос Вашингтона мог оказаться важнее всех других голосов. Пресс-служба американского Белого дома сам факт встречи подтвердила лишь спустя несколько часов.
Должен ли Путин изменить свой график и покинуть Пекин? "Решение будет приниматься исходя из развития ситуации", - объяснял пресс-секретарь премьера Дмитрий Песков. В пятницу премьер не отменил ни одну из запланированных двусторонних встреч, но каждую из них старался использовать для того, чтобы объяснить российскую позицию, а промежутки между этими встречами - для переговоров с Москвой. Вариант немедленного возвращения в Россию обсуждался, но в итоге решение было таким: все-таки сдержать свое обещание и приехать в субботу утром в Олимпийскую деревню к российской сборной. На какое-то время надо было стать спортсменом - абстрагироваться от всего (это и для сборной тяжело, в ней немало тех, кто родом из Осетии) и сосредоточиться на соревнованиях. И именно поэтому Путин в Олимпийской деревне решил избежать любых упоминаний о том, что творилось вокруг Цхинвали, - старался быть веселым, шутил и призывал к спортсменам удачу. В этот момент он уже знал, что прямо из Пекина отправится во Владикавказ, минуя изначально запланированный этой поездкой Красноярск.
Окончательное решение принималось уже в воздухе - существовала вероятность того, что по соображениям безопасности посадка во Владикавказе будет невозможна. В итоге ближе к семи вечера самолет премьера приземлился в Северной Осетии.
Путин выступил с весьма жестким заявлением (полностью текст см. ниже) и сообщил: только на первом этапе Россия готова выделить на оказание помощи Южной Осетии и восстановление жилья 10 млрд рублей. А это значит, что премьер уверен: боевые действия вскоре будут прекращены и уже сейчас пора думать о том, как возвращать обычную мирную повседневность.
То, что Путин услышал потом, похоже, стало для него вторым Ботлихом. Нападение в 1999 году на это дагестанское село стало для Путина, тогда еще в первый раз премьера, и личной трагедией, и личной ответственностью.
- Мы ничего не знаем о судьбе своих родных, - плакали женщины из лагеря беженцев в североосетинском Алагире.
Они шли под обстрелом по горам несколько километров.
- Грузины согнали женщин, как скот, закрыли в доме и подожгли...
- Мы видели, как старая женщина убегала вместе с двумя детьми, они бежали, а танк проехал прямо по ним...
- Они зарезали полуторагодовалого ребенка...
Слушать это было почти невозможно. Как невозможно было и утешить этих женщин. Они перебивали друг друга, выплескивая боль, Путин старался их не перебивать.
- Нет слов, - слова для этого даже премьеру и бывшему президенту найти было действительно тяжело. - Уже совсем с ума сошли, это ни в какие рамки цивилизованного поведения не укладывается...
"Геноцид" - это был главный и, пожалуй, единственно возможный вывод Путина из всего услышанного. И достаточно было одного взгляда на лицо премьера, чтобы понять - этот вывод будет дорого стоить грузинскому руководству.
Заявление Владимира Путина во Владикавказе: "Наши действия являются абсолютно обоснованными"
Действия грузинских властей в Южной Осетии - это, конечно, преступление. И прежде всего - это преступление против своего собственного народа. Потому что нанесен смертельный удар территориальной целостности самой Грузии, а значит - огромный ущерб ее государственности. Трудно себе представить, как можно после всего случившегося и после того, что еще происходит, убедить Южную Осетию войти в состав грузинского государства.
Развязанная агрессия привела к многочисленным жертвам, в том числе среди мирного населения, и вызвала, по сути, настоящую гуманитарную катастрофу. И это, конечно, преступление против осетинского народа.
Вместе с тем считаю необходимым подчеркнуть, что в России всегда относились к Грузии с огромным уважением, а грузинский народ считали братским народом. Уверен, что, несмотря на трагические события сегодняшнего дня, так будет и в будущем. Такое отношение сохранится у России к Грузии и в будущем, несмотря на преступную политику сегодняшних правителей этой страны.
Пройдет время, и сам грузинский народ даст объективную оценку деятельности своего сегодняшнего руководства. Думаю, что и в Грузии, и в России, да и во всем мире стало теперь совершенно очевидно, что стремление грузинского руководства вступить в Североатлантический альянс, в НАТО, продиктовано не желанием стать частью глобальной системы международной безопасности и внести свой посильный вклад в укрепление международного мира. Стремление вступить в НАТО продиктовано совершенно другими соображениями - попыткой втянуть другие страны и другие народы в свои кровавые авантюры.
Что касается России, то с юридической точки зрения наши действия являются абсолютно обоснованными и легитимными. Более того, они являются необходимыми. В соответствии с действующими международными соглашениями, в том числе с соглашением 1999 года, Россия выполняет не только функции миротворческого характера, но и обязана в случае нарушения одной из сторон соглашения о прекращении огня взять под защиту другую сторону. Что мы и сделали, в полном соответствии с этими соглашениями, в данном случае применительно к Южной Осетии.
Это, как я уже сказал, юридическая сторона дела. Но есть, конечно, и политическая. Она заключается в том, что Россия веками играла в этом регионе мира, на Кавказе, в целом весьма позитивную, стабилизирующую роль. Была гарантом безопасности, сотрудничества и прогресса в этом регионе. Так было в прошлом - так будет и в будущем. Пусть никто даже не сомневается.
Поэтому мы не собираемся никому ничего навязывать. Мы прекрасно понимаем, в каком мире мы живем. Будем стремиться к справедливому, мирному разрешению всех конфликтных ситуаций, доставшихся нам из прошлого.
Призываем грузинские власти немедленно прекратить агрессию против Южной Осетии, прекратить нарушение всех прежних договоренностей о мире и прекращении огня и с уважением относиться к законным правам и интересам других народов. Если кто-то хочет, чтобы к нему относились с уважением, нужно уважать других.