С легким паром и белым кроликом
Во вторник вечером канал "Культура" покажет четвертьвековой давности притчевое "Послесловие" Марлена Хуциева с Андреем Мягковым в главной роли и ретроспективный фильм "Двое" - о нерушимом союзе Андрея Васильевича и его супруги Анастасии Вознесенской. Это все, чем наше многоканально-развлекательное телевидение отпразднует 70-летие актера, с которым страна привыкла встречать Новый год.
"Первый канал", в принципе, мог бы посередине лета крутануть ради мягковского юбилея хотя бы свой елочный проект "Ирония судьбы. Продолжение", но не стал. Там, на "Первом", вечер уже занят праздничным концертом ко Дню семьи - с Колдуном, Подольской, Булановой, "Фабрикой" и т.д. Да и ладно. За такую эфирную тишину в отношении собственной персоны Мягков, полагаю, только спасибо скажет всем отечественным телебоссам.
Корифей МХТ им. Чехова повышенного внимания к себе давно чурается как трепетная лань. Он сам себе крепость, штурмовать которую просьбами об интервью или намеками на бенефисы и прочие светские условности - бессмысленно. От пышных торжеств по случаю круглой даты - с привлечением коллег по сцене и обязательных в таких случаях поп-звезд - Андрей Васильевич уклонился столь же деликатно и твердо, как от откровений с журналистами. Отыграл 29 июня последний спектакль сезона - "Мещан" в постановке Серебренникова - и укрылся на любимой даче вдвоем с дамой сердца - женой актрисой Анастасией Вознесенской, которой рыцарски предан уже многие десятилетия.
Если бы кто-то другой стал Женей Лукашиным в "Иронии судьбы, или С легким паром!" - а потом, спустя много лет, рассказывал, что вспоминать не хочет об этом фильме, тяготится популярностью своего героя и терпеть не может баню, сие звучало бы жеманно и лицемерно. Но Мягков с таким признанием (а он неоднократно его озвучивал) убедителен, а главное - последователен.
Он не пиарит собственную интровертность, а скорее лелеет ее, трепетно оберегает. Как, в общем-то, поступали почти все его главные персонажи - и в театре, и особенно в кино, начиная с картины Элема Климова "Похождения зубного врача" 1965 года, где состоялся кинодебют Мягкова. Хотя сам актер подобные параллели не проводит. В одном из наших разговоров (раньше "Лукашин-Новосельцев" был все-таки менее замкнут), 15 лет назад, Андрей Васильевич однозначно мне сказал: "Я не похож ни на кого из сыгранных мною героев. Совсем не похож. Даже близко ничего нет".
А сейчас я хотел бы его спросить (но по всем телефонам юбиляра откликается лишь автоответчик): "Это Иван Пырьев так ловко углядел в 1969 году в недавнем выпускнике Школы-студии МХАТ ленинградце Андрее Мягкове некоторые черты Алеши Карамазова или роль в "Братьях Карамазовых" наложила отпечаток на последующий ваш жизненный образ?"
"Он, например, задумывался и как бы отъединялся. Он с самого детства любил уходить в угол и книжки читать, и однако же и товарищи его до того полюбили, что решительно можно было назвать его всеобщим любимцем..." - это Достоевский об Алеше Карамазове. Замените "товарищи" на "зрители" - и получится про Мягкова. Кстати, вот фраза из одного интервью Ольги Науменко, сыгравшей Галю в "Иронии...": "Мягков вообще очень закрытый человек, был сосредоточен на роли. Сразу после отснятого дубля уходил. Почти ни с кем не общался".
Этот закрытый, совсем не героический внешне человек, кажущийся тихим и иногда даже растерянным и пугливым, воплотил в 1970-х код обаяния почти растаявшей сегодня, устранившейся с большака эпохи (как и сам Мягков) советской интеллигенции. Из психологических омутов его малозаметных в повседневности, знающих вроде бы свое скромное место, подчиненных обстоятельствам персонажей вдруг выныривали натуры упрямые, страстные, дерзкие, независимые - как тот комар у Жванецкого, которого невозможно "зашвырнуть". В конфликте с ними быстро мельчали, скукоживались, слабели потенциальные победители. Лукашин переигрывал Ипполита, Новосельцев - Самохвалова, онемевший Хвостов - говорливого председателя гаражного правления Сидорина, следователь Тихонов "с минимальными достоинствами и бесчисленными недостатками" - самоуверенного вора Дедушкина... Причем все мягковские герои отнюдь не являлись бесспорно положительными, но обаяние их естества, сила их слабости(ей), сенсационная решительность в один прекрасный момент - смотрелись симпатично. Такой "звездный час", иррациональный взбрык хотелось бы пережить многим нашим людям, замечавшим будничное жлобство и цинизм времени, да и сейчас, наверное, хочется.
И неприятные, безликие, мелочные, алчные до поры до времени персонажи Мягкова в какой-то момент превращались в людей, способных на поступок. Вспомните, как произносит в "Жестоком романсе" трезвеющий Карандышев приговор: "И самого кроткого человека можно довести до бешенства..." Или как решается на высоком этаже перелезть с балкона до соседнего окна (и в итоге срывается вниз) ученый-плагиатор в "Страхе высоты"...
Любой бунт или сражение актера Мягкова - вещь одиночная, реалистическая и не плакатная. Он, например, рассказывал мне, как "бесконечно интересны были ему творческие опыты Юрия Любимова", но когда тот позвал его в труппу Театра на Таганке и задействовал в нескольких репетициях "Обмена" по Трифонову, Андрей Васильевич понял: "Это не мое". Даже со сцены или с экрана Мягков, кажется, всегда обращается лишь к самому себе (завтрашнее "Послесловие" - лучшее тому подтверждение), но к его внутреннему диалогу тянет прислушаться.
К 70-летию Андрей Мягков пришел с "Сивым мерином" и "Белым кроликом". В первом своем романизированно-детективном писательском опыте ("Сивый мерин") народный артист, как хотел, поделился с публикой собственными сложными ощущениями от прошлого и настоящего. А в спектакле "Белый кролик" на Малой сцене МХТ прикинулся чудаком Элвудом, спасающимся от назойливого, непоэтичного мира с помощью воображаемого большого, отзывчивого, ушастого животного. Фантазера не понимают, и даже родная сестра готова упечь его в психушку... Такая вот роль.
У самого Мягкова тоже, наверное, имеется свой "белый кролик". Во всяком случае, представь мне его Андрей Васильевич, я бы не удивился.