Лебединая верность
22 мая, вполне вероятно, в Кремлевском дворце, большой концертной "солянкой", где между Иосифом Кобзоном и Софией Ротару выходили бы на сцену (согласно нынешним установкам шоу-бизнеса и потребностям центральных телеканалов) молодые "фабриканты" и "народные артисты", мог бы отметить свое 60-летие мастер испепеляюще-нежных советских шлягеров Евгений Мартынов. Но смерть достала маэстро в сорок два - аккурат перед закатом той страны, где его лирика еще не выглядела музейной реликвией и невзначай противостояла тогдашнему формализму.
В середине 70-х в Союзе появились два композитора-исполнителя повышенной задушевности - Евгений Мартынов и Юрий Антонов. Под их мелодии страна танцевала на свадьбах, в домах отдыха и ресторанах. У обоих были завидные для большинства коллег заработки и масса гастролей. Правда, Мартынов - в отличие от Антонова - имел также официальное признание. Его делегировали на различные международные конкурсы и фестивали, награждали, показывали по ТВ. И еще у него был приятный лирический тенор - редкий случай для композитора и сильный козырь для эстрады.
Антонов любил и по сей день любит группу Eagles и вообще ориентируется в первую очередь на хорошую западную музыку. Мартынов с младых ногтей хранил верность традиционной отечественной эстраде и в обнаруженных после его смерти поздних дневниковых записях завещал: "Мне близка гражданская лирика - продолжение традиций советской песни. Важно сохранить все лучшее, что было написано композиторами в этом жанре. Не уважают членов Союза композиторов. А профессионалов надо уважать, мы так стремились ими стать! Член творческого союза - почти что олицетворение застоя, а вот парень с гитарой - это прораб перестройки!"...
Летящей походкой Юрий Антонов перебрался из застойного прошлого в интерактивное настоящее, строит новый особняк, издает свои "зе бесты", активно выступает, и 60-летие свое отметил три года назад двумя аншлаговыми концертами в том самом Кремле. Евгений Мартынов со своей "Лебединой верностью" и "Отчим домом" в новый контекст не вписался. Попробовал, говорят, и погас. Скоропостижно умер от острой сердечной недостаточности 3 сентября 1990 года, возвращаясь из 180-го столичного отделения милиции, куда вроде бы ходил за помощью к знакомым сотрудникам. Хотел вызволить собственные деньги, отданные каким-то криминальным (как выяснилось) партнерам по нарождавшемуся бизнесу. Партнеры просто "кинули" классика эстрадного цеха.
В профессиональной сфере Мартынова тогда тоже оттеснили на обочину. Про "Аленушку", "Мамины глаза" и "Траву-лебеду" стало совсем не актуально, когда дунул ветер перемен. В сущности, Мартынов переживал ту же драму, что и актер Николай Рыбников - он скончался той же осенью 90-го. Безоговорочные кумиры вчерашних дней, воплощавшие образ светлых советских романтиков, купавшиеся в успехе (Мартынов только лауреатом "Песни года" становился более десяти раз) и говорившие со своими поколениями на одном языке, стремительно превратились в "устаревшие модели", интересные только при моде на ретро. Но она пришла гораздо позже.
По воспоминаниям младшего брата певца Юрия Мартынова, Евгений говорил ему незадолго до смерти: "Может быть, мы с тобой вправду чего-то не понимаем? Я уже устал от всего этого. Мои нервы не выдерживают... А самое главное - стыдно. Стыдно толкаться, почти что кулаками отстаивая право своему творчеству на место в эфире". Досада мэтра понятна, но с новой песней вроде: "В Марьиной роще, в Марьиной роще / Тетушка Марья, Марья живет...", пусть и написанной в соавторстве с привилегированным текстослагателем Ильей Резником, в 90-м, объективно рассуждая, и не стоило толкаться...
Золотое время Мартынова, конечно, 1970-е - начало 80-х. В стильном костюме, при узком галстуке, за роялем, с "Яблонями в цвету", "Заклятьем", с той же "Аленушкой" он иногда походил на нашего Элтона Джона. Запросто "вышибал слезу" у публики песнями, которые потом в исполнении других звезд советской эстрады звучали просто как хорошая драматическая композиция. Послушайте, например, "Балладу о матери" ("Алексей, Алешенька, сынок...") или "Лебединую верность" в вариантах Мартынова и Ротару и сравните ощущения. К слову, София Михайловна, никогда не отличавшаяся особой сентиментальностью и ранимостью на сцене, тем не менее спела едва ли не больше всех мартыновских песен.
Сегодня у Евгения Григорьевича настроение было бы, наверное, более позитивное, чем в перестроечную пору. Его сочинения опять нужны. Их поют и Киркоров, и Басков, и еще целый список поп-персонажей. Слушаются они как породистая классика на фоне сиюминутных опусов.
Что касается посмертного почитания композитора, то есть уже и улица Мартынова в Артемовске Донецкой области (где прошло детство музыканта), и мемориальная доска на доме в Камышине, где он родился, и фестиваль песни имени Мартынова, и целое интернет-сообщество почитателей артиста. В период дефицита музыкальных идей и мелодий мартыновское наследие - потенциальное спасение для многих исполнителей. Надо только внимательно слушать оригиналы, чтобы оценить свои возможности.