Про "вывих климата"
вопрос: В апреле - круглая дата создания передачи "В мире животных". Вот и повод для встречи. Про животных вы знаете лучше всех и всюду побывали...
ответ: Ну что ж, дата-то круглая, а где сейчас передача? Разговор о ней - это поминки, и очень грустные. Я вел передачу пятнадцать лет и хорошо знаю: ее очень любили. И сейчас, как увидят мою лысину или кепку, - обнять готовы: "Василий Михалыч!". И плач по "Миру животных". Очень любили. Передача несла людям знания, в ней было место для слова о нравственности, о сбережении всего, что нам дорого в природе. Это были уроки доброты, здорового патриотизма. Разговор о природе не позволяет пользоваться нынешними суррогатами языка. Я ушел с телевидения сразу, как только увидел, куда дует ветер. И вот уже нет передачи - "не вписалась" в какие-то новые форматы. А между тем во всех странах именно этого рода телепрограммы любят и смотрят. Подключайтесь к "Дискавери" и увидите подтверждение тому, что сказано.
А что касается "везде побывал", то это мое везение в жизни. За пятьдесят три года в "Комсомольской правде" нашу страну облетел, объездил, обошел. Восемь раз был в Америке, четыре - на Аляске, семь раз - в Африке, был в Антарктиде, на Северном полюсе, в Австралии, Индии, Индокитае, почти во всех странах Европы. Но жизнь коротка. Расстелил как-то на полу карту - где еще хотелось бы побывать? И грустно вздохнул - пяти жизней не хватило бы побывать в местах, помеченных галочкой.
в: Василий Михайлович, давайте поговорим "в свободном полете", а потом всё приведем в систему.
о: Начнем с природы. В муках создавали недавно некую конструкцию с названием "Лесной кодекс". Но, кажется, только улучшили условия для воровства леса. Воруют везде по-черному, причем варварски - наспех выбирают ценные дерева, остальное бросают как хлам - никаких новых посадок, возобновлений, главное - быстро урвать и "укатить". Все разговоры о "глубокой переработке древесины" дома остались красивыми словами: как гнали кругляк за рубеж, так и гонят. А под прикрытием занавеса с названием "аренда" чиновники за бесценок отхватывают большие лакомые куски лесов: одни - для охоты, другие - чтобы единолично пользоваться уже почти собственным лесом. Вот недавно известный наш реформатор господин Шохин засветился в такого рода неблаговидном деле.
Всё и не могло быть иначе. Наша власть, размышляя, как выбраться из исторической ямы, в которую угодила страна, в общем-то здраво решила: с помощью природных ресурсов. Решение не ошибочное, других средств просто не существует. Но вместе с водой, как говорится, выплеснули и ребенка, убрав с дороги всё, что хоть сколько-нибудь могло мешать намеченному процессу. Почти мгновенно, ни с кем не посоветовавшись, порушили 200 лет существовавшее в России Лесное ведомство - по ветру пущены были наработанные традиции лесопользования, признанная миром русская лесная наука, разрушена система охраны лесов. Ликвидирован в это же время Комитет охраны природы, за создание которого бились несколько лет (я принимал в этом участие). Лесной кодекс предусматривал передачу лесов в частное пользование. Слово "частное" удалось исключить. В кодексе его заменили словом "аренда" - вначале на 99 лет, потом - на 49 ("Как в Канаде"), чтобы потом аренду продлять. Что значат эти 49 лет в нынешних наших условиях? При "Камазах", современных пилах, подъемных кранах и алчности лес очень быстро "сбривают", чтобы построить замок в Лондоне или хотя бы в каком-нибудь лесном островке близ Москвы. Это драма. Не поправим дело - останемся без важнейшего для России ресурса.
Всё, о чем сказано, создает общую атмосферу экологической вседозволенности и апатии у людей, видящих, как идет дело.
в: А что у нас на рыбном фронте?
о: О морской рыбе я знаю не больше вашего. Но достаточно зайти в магазин и посмотреть, сколько стоит сейчас всеми ранее презираемый хек, - и всё станет ясным. За квоты ловли в море идут бои. Но улов достается чаще не нам с вами, а идет на зарубежные рынки (перегружают на чужие суда прямо в море). На Камчатке с законным промыслом лососевых рыб конкурируют браконьеры. На Волге браконьерство приканчивает осетровых.
И есть еще одна беда, которую я хорошо знаю, но не вижу способов с ней бороться. Многие, наверное, слышали об "электрической удочке". Это "глушение" рыбы (и всего живого!) с помощью аккумуляторного электричества. Куда ни приедешь, первая жалоба: "Река опустела - недавно прошли с электроудочками".
Ловцы обычно появляются ночью. Подойти к ним опасно. Но, допустим, нашлись отважные люди. Однако схватить ловца за руку невозможно - он снасть свою в воду и делу конец, ничего не докажешь. Допустим, удалось все же грабителя взять с поличным, доставить в милицию, а там - из десяти восемь такие же "рыболовы". Допустим, дело все же дошло до суда. А там законник до крайности удивляется: "Ребята, я тут с трупом никак не могу разобраться, а вы с какой-то плотвой...".
Как быть? На Дону в станице Казанской казаки прищучили в речной старице залетных добытчиков рыбы. Начали по-хорошему, дескать, ребята, мы грабежа не допустим, убирайтесь, и больше вас мы не должны видеть. А те с воды отвечают залпами мата. Казаки ушли. Но когда через неделю в сумерках гости опять появились и начали свое дело, облитая бензином, их легковушка вспыхнула. Только такими крайними средствами удалось пресечь воровское разграбленье природы. Кто знает иные средства борьбы со злом, просим опытом поделиться. А по большому государственному счету отношение ко всем экологическим проблемам надо без промедления поправлять. Иначе "откормим такого зверя", справиться с которым будет трудно и поздно.
в: Еще вопрос - прошла весенняя охота, вы противник охоты?
о: Нет, не противник. Моя любовь к природе с охоты и началась. И в каждом мужчине с пещерных времен живет охотник. Но культурный охотник отличается от "человека с ружьем". Последний - варвар, стреляет, когда попало, в кого попало. Этому давно уже обозначен предел - сокращаются сроки охоты, вводятся запреты добывать некоторых зверей и птиц. Культурный охотник эти правила соблюдает и не ропщет на неизбежные ужесточения их. Стрелок же беспечный или, хуже того, злостный никаких правил знать не желает. Вот с этим надо бороться. Но сейчас, когда охотничьи хозяйства страны лежат в руинах, делать это крайне трудно. Я живу в Москве уже более пятидесяти лет. В лес хожу без ружья - вовремя сменил на фотокамеру. Помню годы: в хорошо теперь знакомых местах фотографировал тетеревов, лосей было столько, что встретить зверя я мог, когда хотел. Сейчас подмосковные леса пусты. Мало кто верит, что были в них еще недавно тетерева, и лосиного следа уже лет десять как не увидишь. Стреляют люди, именуемые браконьерами. Одни стреляют, чтобы детей накормить, другие - для удовольствия. Но дело не только в безобразной стрельбе - на глазах разрушается среда обитания животных. Подмосковные леса завалены мусором, который огромный город в невероятных количествах изрыгает из себя ежедневно - везут машинами и ссыпают зачастую где попало, от наших костров и привалов возле автомобилей остается столько всего, что невозможно и перечислить. А Москва растет как на дрожжах, и громадная проблема эта растет тоже как снежный ком. Малой силой ее не решить, нужна серьезная, продуманная государственная программа.
в: Да... И неизбежно надо спросить и о потеплении климата. Что вы думаете об этом?
о: Я думаю, с климатом в самом деле что-то случилось. Все мы видим, какими "дряблыми", почти бесснежными стали зимы, как ничтожны разливы на реках весной, какое жаркое лето. Говорят, "парниковый эффект". Я об этом впервые услышал на конгрессе экологов в США. Ушам не поверил, слушая выступление специалистов и известного всем сенатора Гора. Во время перерыва в дискуссиях зашел в кабинет главного знатока этой проблемы. Милый, вежливый, уже немолодой человек отвечал на главный вопрос. "Вы считаете возможным укротить рост промышленности, например, в США?" - "Нет, это невозможно..." - "Что же делать?". Собеседник мой грустно улыбнулся: "Молиться...".
Единого мнения на проблему "поломки климата" у ученых до сих пор нет. Я разыскал выписки из летописей о "вывихах" природы в разные времена. Их было немало. Например, царствование Бориса Годунова погубили три аномальных лета - одно было с катастрофической засухой, в другое - посевы "вызябли" из-за почти непрерывных дождей, в третье - на колосившийся хлеб выпал снег и "лежал три дни". Голод был такой, что в некоторых местах "матери ели своих детей".
Не исключено, что и ныне переживаем полосу очередного "вывиха климата". Но боюсь, правы те, кто считает: потепление спровоцировано промышленными выбросами. Тут и вправду трудно (и неимоверно дорого!) что-нибудь сделать. Политики всех стран это хорошо понимают.
в: А когда вы беседовали со стариком-климатологом в США?
о: Это было, если не ошибаюсь, в 1987 году.
в: Вы много, убедительно, с любовью и знанием пишете о природе. У вас, наверное, большой архив, библиотека, электронная картотека?
о: Компьютера у меня нет. Архив и домашняя библиотека достаточные, и всё в архиве организовано предельно просто. Если чувствую какую-то потенциальную тему, то беру большой конверт и начинаю его наполнять выписками из прочитанного, вырезками из напечатанного, строчками из блокнотов, яркими образными суждениями в беседах, фотографиями и так далее. Но главное - собственные наблюдения, впечатления, размышления, которые без записей остаются в голове человека, если он постоянно сам соприкасается с природой. Приходит час, вытряхиваю содержимое конверта на стол, отодвигаю всё лишнее, а остальное прочитываю. Если чего-то недостает, лезу в книжки, звоню специалистам. Всё это довольно просто. Я ведь в "Комсомолку" пришел с десятилеткой - жизнь заставила "учиться на марше".
в: А как всё начиналось?
о: Матерью всего была бедность. В нашей семье было четверо ребятишек, я - старший. После школы в вузе учиться было не на что. Поступил в военное училище, но его расформировали, и я оказался на мели. Работал год в школе. Вместе с ребятишками-пионерами приобщился к фотографии. Волею случая несколько моих снимков напечатали в воронежской молодежной газете. Пригласили побеседовать. Попросили что-нибудь попробовать написать. Что? Жизни я еще не знал. Решил написать о том, что любил, - о природе. Первым "произведением" была довольно большая заметка "Апрель в лесу". Ее напечатали и в тот же день автора пригласили работать в газету. А через три года послал я очерк в "Комсомольскую правду". И тоже о природе. Его опубликовали, попросили еще что-нибудь написать.
Так в 1956 году я оказался в газете, где работаю без перерыва уже пятьдесят три года. Писал о многом. Но главной и любимой всегда была тема природы. Работа в газете для добросовестного человека - хорошая школа. Экологические проблемы после войны заставляли не отставать от всего, что происходило. Приходилось кое с чем воевать. Но наиболее близким моему складу характера оказалось просветительство. Интерес к этому привел на телевидение - пятнадцать лет вел передачу "В мире животных". И вот уже много лет веду в "Комсомолке" персональную еженедельную страницу "Окно в природу" - стал дедом, о котором написано в старом стихе: "Дедушка-голубчик, сделай мне свисток. Ты сулил мне, дедушка, беленький грибок...". И вот отвечаю на эти милые просьбы: "Будет вам и белка, будет и свисток". По-прежнему люблю фотографию, с которой начинал. Добывать хлеб любимым делом - уже половина счастья.
в: Ой, чуть не забыла! Расскажите, пожалуйста, о вашей таежной отшельнице Агафье Лыковой. Кстати, сколько ей лет?
о: Шестьдесят три - родилась в год окончания войны. Вся семья Лыковых уже вымерла. Агафья на прежнем месте живет одна. Много в ее житье-бытье со времени встречи Лыковых с геологами (1978 год) переменилось, а многое осталось прежним. Например, счет времени Агафья ведет не по нашему "мирскому" христианскому календарю, а от "сотворения мира". Не всё принимает из подношений. Но без помощи прожить одной в тайге ей сейчас трудно. Верным ее помощником был руководитель Хакасского лесного ведомства Николай Николаевич Савушкин (умер в прошлом году). Сейчас главный ее попечитель - губернатор Кузбасса Аман Тулеев.
Агафья, как и прежде, пользуется дарами тайги, блюдет огород. Муку, крупу, соль, мед ей время от времени передают с вертолетчиками. Держит несколько коз, кур, кошек, собаку. Ничего этого, вырастая в тайге, раньше она не знала. Я получаю от нее иногда с оказией письма, похожие на послания из времен царя Петра I. Он для Лыковых, так же как патриарх Никон, всегда был "антихристом".
в: Мы все внимательно читали о "робинзонаде" этой семьи. А что Лыковых больше всего поразило в нынешней жизни? Наверное, вертолет, телевизор?
о: Да, телевизор у геологов они с большим любопытством смотрели, замаливая после это "греховное дело". И все-таки должен сказать - особого потрясения тут не было. Агафья много раз летала на вертолете и маленьком самолете. И отец ее, Карп Осипович, глядя на эту технику, говорил: "Надо же, какие чудеса люди измыслили!". Но запомнился с ним разговор о совсем уж привычном для нашего времени, обиходном продукте. Привез я что-то в подарок таежникам, завернутое в прозрачный пластик. Старик помял пластик в руках, поглядел через него в окошко и сказал: "Надо же - стекло мнетца!".
Много я говорил с Лыковыми об их отшельнической жизни. На вопрос, что было тяжелее всего, старик сказал: "Тяжелее всего, Василий Михайлович, было хлебать без соли".
Ну, может, тут и поставим мы точку?
о: Спасибо! Спасибо большое!
