Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
В Курске при атаке БПЛА пострадали дети и пожилая женщина
Общество
На Крымском мосту устранили очереди из сотен автомобилей
Мир
Сотрудники ТЦК пытались мобилизовать 59-летнего студента из Закарпатья
Мир
Умер бас-вокалист The Oak Ridge Boys Ричард Стербан
Мир
СМИ узнали о нежелании Пекина обсуждать тему Украины на саммите АТЭС
Мир
Байден в своих мемуарах назвал Зеленского капризным и упрямым
Мир
Джонсон пожаловался на «наказание» водкой и камином от Лаврова
Мир
Певец Александр Буйнов попал в антироссийскую базу данных ГУР Украины
Общество
Экономист Балынин спрогнозировал рост маткапитала до 875 тыс. рублей к 2030 году
Общество
Мошенники начали красть паспортные данные россиян под видом коммунальщиков
Спорт
«Вашингтон» проиграл «Нью-Джерси» в матче НХЛ
Мир
Аналитик заявил о приближении Франции к гражданской войне
Мир
Россия начала формировать делегацию на саммит G20 в Майами
Происшествия
Тело мужчины с перерезанным горлом нашли в подмосковных Люберцах
Мир
В Шотландии около 6 тыс. человек вышли на протест против дата-центров
Армия
Московские призывники получили право проходить службу в войсках БпС
Общество
Мошенники начали использовать СМС-бомбинг для хищения денег у граждан
Армия
Силы ПВО за сутки сбили 1065 украинских дронов в зоне СВО

Кролики и некрофилы

Все это тем более удивительно, что Каменькович слывет (и правильно слывет) редким по нынешним временам режиссером, умеющим работать с актерами. Но когда смотришь "Белого кролика", возникает ощущение, что это не Каменькович сделал спектакль, а текст пьесы и актеры МХТ сделали самого Каменьковича. А их всех, в свою очередь, сделала возобладавшая в нашей стране идея театра как места развлечения самодовольного плебса, предпочитающего не просто бродвейские лекала, но, что симптоматично, бродвейские лекала многолетней давности
0
Элвуд (Андрей Мягков) пытается убедить работников сумасшедшего дома, что кролик всегда прав (фото: Игорь Захаркин, "Известия")
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Среди весьма экзотических имен и названий, которыми запестрела в последнее время афиша МХТ, появилось еще одно. Евгений Каменькович поставил пьесу американки Мэри Чейз "Белый кролик", написанную в далеком 1944 году. Некоторые произведения, следует признать, годы не красят.

Рассказывают, что малоизвестный у нас, но некогда весьма популярный за океаном опус журналистки Чейз (громкий бродвейский успех, номинированный на "Оскара" одноименный фильм и т.д.) посоветовал Каменьковичу Петр Фоменко. Верится без труда. Рождественская история о добродушном чудаке по имени Элвуд, который с некоторых пор подружился с двухметровым белым кроликом по имени Гарви и теперь смотрит на мир его розовыми глазами, в сущности, очень подошла бы самому Фоменко. Он-то знает, как добывать свой волшебный театральный эликсир из мелодраматического сора. В руках у Каменьковича этот сор (заметим в скобках, сор полуграфоманский, ибо Мэри Чейз не назовешь даже крепким драмоделом) так и остается сором, который, не ведая стыда, лежит посреди Малой сцены МХТ.

Время от времени известный режиссер предпринимает попытки спасительной иронии. В психушке, куда собираются упрятать Элвуда, есть палата № 6 (читали — знаем), есть № 13 (смотрели — помним), а глава клиники для душевнобольных отчего-то загримирован под кутюрье Лагерфельда (привет фильму "Глянец"). Но спасительная ирония решительно ни от чего не спасает. "Белый кролик" в версии Художественного театра источает отчетливый запах антрепризы среднего качества, где актрисы все время пребывают в легком приступе жеманства, порхают по сцене с букетами цветов, напевают, пританцовывают, а чуть что не так начинают картинно истерить. Некоторые актрисы (например, Ирина Гордина, играющая жену главного врача психлечебницы) истерят, даже когда все в порядке. Она то и дело визжит, подпрыгивает, забирается под стол и сидит там в очень неудобном положении, хотя текст пьесы не дает ей для этого никаких видимых оснований. Столь высокий градус экзальтации нередко приводит к тому, что персонажи (точнее, их исполнители), позабыв всякую сценическую условность, выходят совсем не в ту дверь, в которую намеревались выйти, и, напротив, появляются совсем не с той стороны, с которой раздается сопровождающий их появление шум.

Посреди искусственных цветов и еще более искусственных партнеров ходит, согревая всех своей мягкой улыбкой, Андрей Мягков. Как будто специально созданный матушкой-природой для роли чудака Элвуда, Мягков играет спокойно, сдержанно, с предсказуемыми интонациями, и незамысловатая мысль Мэри Чейз о том, что добряк-визионер, несмотря на кроликов в голове, на самом деле куда нормальнее всех прочих якобы нормальных граждан, получает зримое подтверждение. Конечно, нормальнее. Он хотя бы не путает двери и не залезает без нужды под стол.

Все это тем более удивительно, что Каменькович слывет (и правильно слывет) редким по нынешним временам режиссером, умеющим работать с актерами. Но когда смотришь "Белого кролика", возникает ощущение, что это не Каменькович сделал спектакль, а текст пьесы и актеры МХТ сделали самого Каменьковича. А их всех, в свою очередь, сделала возобладавшая в нашей стране идея театра как места развлечения самодовольного плебса, предпочитающего не просто бродвейские лекала, но, что симптоматично, бродвейские лекала многолетней давности.

Это выпадение из времени — вообще характерная черта состояния российских умов, упорно пытающихся ступить второй раз в быстротекущую реку. Спеть старые песни о главном, снять "Иронию судьбы-2", поставить — снова-здорово — бродвейский хит шестидесятилетней давности, воскресить то состояние культуры, когда искусство еще могло себе позволить роскошь быть наивным, не превращаясь при этом в трэш. И всякий раз мы видим, как благородная вроде бы попытка реанимации приводит к устрашающим результатам. Гальванизированные трупы добрых рождественских сказок, напомаженные и нафабренные, становятся в нынешнем контексте частью наступающей по всем фронтам стерильной глянцевой культуры. Ничем больше они стать, увы, не могут. Они не спасают нас от масскульта, они расширяют его пространство. Воспитывают у российского зрителя устойчивый комплекс некрофила. Он уже успел полюбить эту сладенькую мертвечину. Выбирая между живым искусством и гальванизированным трупом давно опочившей мелодрамы, он почти безошибочно выбирает труп. Даже если это труп двухметрового белого кролика.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир