Лидер группы "Ленинград" Сергей Шнуров: "Я самый честный на свете врун"
До официального релиза очередного раздолбайского альбома группировки "Ленинград" остались считанные дни. 20 ноября пластинка с мифологическо-революционным названием "Аврора", где все вертится, как и прежде, вокруг "бухла и баб", появится на рынке. Многие уже успели составить представление о ней по фрагментам, слитым в Сеть. Чаще всего звучит мнение, что "Ленинград" смастерил очередных "Дачников" (это был самый показательный альбом в дискографии команды). Хорошо это или плохо — понять трудно.
Любой творческой формации вроде бы положено развиваться, но для "Ленинграда", усердно обслуживающего исторический тезис "веселие на Руси есть питие", это, возможно, лишнее. Хриплый питерец Серега Шнуров давно и прочно вмонтировался в определенную стилистическую нишу и покидать ее не желает. Ему там сытно, задорно и комфортно. В чем убеждает любой разговор с ним. В ожидании залпа "Авроры" со Шнуром пообщался, а затем слегка отцензурировал его лексику обозреватель "Известий" Михаил Марголис.
вопрос: Что побудило тебя записать новый альбом? Сейчас ведь разные теории существуют. Гребенщиков, например, как-то говорил, что можно вовсе альбомы не выпускать, а как только появляется новая песня, сразу выкладывать ее в интернет...
ответ: У нас собралось некоторое количество песен, которые, как мне показалось, могут быть объединены общим названием и изданием. Вообще я по природе консерватор. Мне кажется, что моим друзьям интереснее слушать пластинки. Из интернета они не качают, это точно.
в: Но, может, достаточно концертов? Запись альбома предполагает трудоемкий процесс, длительное пребывание в студии, многократные дубли, сведение материала. Оно тебе надо?
о: У нас все происходит настолько быстро, что никакой рутины я не замечаю. Этот альбом мы писали долго, но только из-за гастролей. Непосредственно на студийную работу потратили неделю, максимум — две.
в: То есть творческой маяты — типа со звуком поэкспериментировать, что-то неожиданное в пластинку добавить, у тебя нет?
о: Нет. Подобными вещами занимаются люди, у которых песни плохие. Если песня ничего не стоит, тогда начинается поиск характерного звука, чтобы как-то отличаться. Х...ня все это.
в: Согласишься с утверждением, что "Ленинград" является подлинным олицетворением русского рока, в котором слово и интонация важнее, чем музыкальная составляющая?
о: Нет. Я абсолютный последователь группы Creedence. Они так же, как мы, записывались криво-косо, а получалось здорово.
в: А можно гипотетически представить, что "Ленинград" когда-нибудь запишет инструментальный альбом?
о: Гипотетически можно.
в: И что ты будешь там делать?
о: На гитаре тренькать или дирижировать.
в: Жаль, этого никто не увидит. Хотя на обложке будет написано: дирижер — Шнур.
о: Конечно! Это моя мечта. Когда-нибудь я дойду до того, чтобы исполнять чужие произведения, чужими губами и руками, но при этом — моя рожа на обложке и все "бабки" мои. Вот это и называется классическая музыка.
в: Ты не задумывался над тем, чтобы отказаться от прозвища Шнур и стать просто Сергеем Шнуровым?
о: А как откажешься? Я, конечно, могу на каждом углу начать говорить: нет, я больше не Шнур, я изменился, но какой смысл? Это моя старинная кликуха, я ее специально не раскручивал.
в: Да у тебя даже заставка на сайте в виде имени "Шнур" и слова из трех букв. Ты же именно бренд из кликухи сделал.
о: Ну, возможно. Но на самом деле мне все равно — Шнур или Шнуров. Те же яйца, только вид сбоку.
в: А вдруг ты книгу стихов издашь, как тогда подпишешься на обложке?
о: Да по мне хоть "х..." напиши, все равно поймут, что это мои стихи. Я вот сейчас поэму замыслил. Не знаю, чем она закончится. Пушкин тоже, когда начинал что-то писать, не знал, чем закончит. Но поэма о нашем времени, о том, что сейчас происходит. "Евгений Онегин" наших дней.
в: А поэма будет без х...?
о: Без х... я вообще ничего не делаю.
в: Тебя нужно поздравлять с чемпионством "Зенита"? Этот факт для тебя имеет какое-то значение?
о: Конечно имеет. Но не такое сильное, как лет пять назад. Я уже не тот болела, каким был когда-то.
в: Тебя могут, как некоторых твоих коллег, пригласить сегодня на какое-нибудь официальное мероприятие у мэра Петербурга?
о: Нет. Это не ко мне. Я не в обойме и не буду в ней.
в: Фильм "АССА-2", в котором ты задействован, уже готов?
о: Пока нет. Ничего не могу о нем сказать, пока фильм не смонтируют и я его не увижу целиком. Если бы я посмотрел кусок картины с Брюсом Ли, буквально десятисекундный фрагмент, я бы четко сказал — получился фильм или нет. Но "АССА" совсем другая фигня. По 15 минутам из нее я не могу судить о всей работе.
в: Зато альбом "Аврора" ты точно целиком слышал. В нем есть концептуальный посыл?
о: Там есть ох...е послание — как холостой залп "Авроры". За что я точно могу ручаться, судя по моим друзьям, этот альбом заставляет каждого пить еще больше. Мои друзья — теперь люди непьющие, но когда они слушают "Аврору", то выпивают вдвое больше, чем в те времена, когда еще не бросили пить.
в: Алкогольный критерий — самый верный при оценке твоего творчества?
о: Конечно. Трезвым воспринимать массовую культуру вообще нельзя.
в: Ты мне однажды говорил, что будешь рад, когда закончится проект НТВ "Вокруг света со Шнуром". И как — пришла радость?
о: А он еще не закончился. Сейчас вторую часть мучаем. Надеюсь, в следующем году ее телезрители увидят. Вот после съемок второй части он точно закончится.
в: Что тебя так ломает в данном проекте? Хорошо же — путешествуешь по миру, по интересным странам...
о: А ты пробовал столько ездить?
в: Стараюсь пробовать.
о: Двадцать стран в год ты посещал?
в: По-моему, неплохо.
о: Вот видишь, кому-то нравится, а для меня это — серьезное испытание. Мне кажется, интереснее читать книги.
в: Читай в дороге. Летишь в Гондурас — и читай.
о: В самолетном кресле, где какая-нибудь бабка тебя локтем в бок толкает? А дома — закрываешь книгу, достаешь "полтишок" холодной водочки... В Гондурасе я был, там водка — дерьмо.
в: Так возьми нашу водку в путешествие.
о: Ну, ящик водки не потащишь же с собой. Хотя количество выпиваемого зависит от того, сколько читаешь.
в: Тебя интересует, кто еще существует на музыкальном рынке в стилистике, близкой "Ленинграду"? Пошел бы ты, например, на концерт группы Gogol Bordello?
о: Не пошел бы. Мне не нравится эта группа, потому что мне не нравятся подделки: псевдоцыгане, псевдонегры, русский рэп...
в: А, скажем, оркестр Горана Бреговича или No Smoking Orchestra c Эмиром Кустурицей?
о: Это не псевдо. Они — настоящие. Куда ж от них деться? А Gogol Bordello уже тырит у них. И получается, б..., копия, причем не самая лучшая.
в: А ты у кого тыришь?
о: А я у всех одновременно, поэтому я самостоятельный и независимый. Я — коллажист.
в: Когда тебя упрекали во вторичности, то чаще всего говорили, что ты хотел сделать русский Madness.
о: Это было очень давно. Тогда меня с кем только не сравнивали. С Аркадием Северным, Томом Уэйтсом, Madness, Бреговичем... Были моменты, и с AC/DC сравнивали, когда я мочил соло на гитаре и гитара у меня была почти такая же, как у Ангуса Янга, с "Аукцыоном" сравнивали. Возьми все группы мира, которые были и еще будут, скажи, что они похожи на "Ленинград", и это будет правда.
в: Ты собираешься обзавестись какой-нибудь, хотя бы съемной, недвижимостью в Москве, что сделали уже многие питерские музыканты?
о: Не собираюсь. Она скоро будет дешеветь. Я не рассматриваю вариант такого хренового вложения денег. Лучше купить недвижимость в Лондоне или под Петербургом, ближе к Финляндии, чем в Москве. Здесь очень много суеты. Ты постоянно передвигаешься, а успеваешь мало. Вот я сегодня выехал из дома своей подруги Матильды уже часов пять назад и успел за это время только забрать компакт-диск в условленном месте. Охрененно проведен день.
в: А в Питере ты успеваешь сделать больше?
о: Там я, не торопясь, выхожу из дома, дохожу пешочком до студии, чего-то там делаю. Потом иду к другу, мы чего-нибудь выпиваем, вечером еще посещаем какой-нибудь концерт. Почти все события в центре, а центр у нас компактный, и по нему можно вполне спокойно пешком перемещаться.
в: Сколько еще может быть востребована та "фишка", тот образ, что принесли успех "Ленинграду"? Когда людям заранее будет ясно, что сделает Шнур, как он постебается, матернется, и это перестанет их привлекать?
о: Рано или поздно такое произойдет. Но останутся диски, и, мне кажется, пока люди будут выпивать, встречаться, вместе веселиться, песни "Ленинграда" будут востребованы. Я всегда записывал альбомы так, чтобы мне самому хотелось их поставить и под них выпить.
в: Так ты свои пластинки, значит, слушаешь?
о: А кого слушать-то? Оглянись вокруг — больше ни одного музыканта не осталось.
в: Легальные пластинки слушаешь или контрафактные?
о: Контрафактные, конечно. Я же их сам себе нарезаю, а не покупаю в магазине.
в: Предстоящий Новый год "Ленинград" встретит на работе или за дружеским столом?
о: В Новый год мы традиционно не играем.
в: Но мне попадались даже конкретные расценки на ваше новогоднее выступление.
о: Мы просто сразу заряжаем такой гонорар, который мало кто осилит.
в: А вдруг кто-то согласится, тогда выступите?
о: Конечно.
в: А как же принципы?
о: Ну, мы же все обычные люди, просто я чуть-чуть гениальный. Вот ты сидишь на работе, и тебе начальник говорит: останься на вторую смену, и я дам тебе за этот день месячную зарплату. Ты согласишься? Вот так и мы.
в: Перед какими еще соблазнами тебе не удавалось устоять? Ну, скажем, ты говорил себе: с утра — не пью, но тут — бац, определенная ситуация — и выпил?
о: Легко. Я думал, например, что не могу или не буду пить три дня подряд. Но потом так получилось, что я пил три дня. Или девушке говорю: сегодня выпивать не буду, а вечером нажираюсь.
в: То есть ты врун?
о: А кто из нас не врун? Покажи хоть одного? Просто все боятся в этом признаться, а я не боюсь. Я самый честный на свете врун.