Алексей Марянин, отец родившегося в Турции мальчика: "Мама нам поможет"
Семья Сережи Марянина, младенца, родившегося в Турции и чуть было не ставшего заложником юридических и финансовых проблем, стала в последние дни знаменитой. Сейчас уже известно, что мальчик и его мама Юля Корсакова скорее всего приедут в Россию в четверг. Тем временем корреспонденты "Известий" побывали дома у родителей Сережи. Молодой папа Алексей Марянин рассказал, как познакомился с Юлей Корсаковой, и о подробностях их совместной жизни.
"Я Юлю сначала всерьез не воспринимал"
Простая пятиэтажка, где живут родители Сережи, находится почти в самом центре Твери на тихой улочке с детской площадкой во дворе. Дверь на третьем этаже в стандартную двухкомнатную квартиру с пятиметровой кухонькой открыла мама Алексея.
— Опять корреспонденты, — произнесла она обреченно. — Как бы потом не выставили нам счет...
Мы с Алексеем проследовали в гостиную. Простая обстановка: стенка, диван, кресла, ковры на стенах и на полу. Телевизор включен. Алексей внимательно следит за новостями из Турции. Он немного встревожен. Все его мысли только о сыне.
— Вообще, мы с Юлей снимаем квартиру, — говорит молодой отец, — но первое время будем жить здесь. Здесь мама, она поможет. Ведь сейчас главное — сына на ноги поставить.
В это время по телевизору показали Юлю. В комнату вошла мама.
— Скорее бы уже все разрешилось! — всхлипнула она, а когда услышала, что теперь мальчик носит фамилию ее сына, радостно засмеялась.
Алексей и Юля ровесники — обоим по 26 лет. Оба росли без отцов. Юля с мамой до недавнего времени жила во Владимире, но теперь мама переехала в Томск. О том, что стала бабушкой, она узнала из новостей. Стояла у плиты и вдруг услышала по телевизору знакомую фамилию. Чуть в обморок не упала, когда сообщили подробности.
— С Юлей мы знакомы давно, — вспоминает Алексей. — Я дружил с ее братом. Он жил в Твери, и мы вместе мы ездили во Владимир. Там я Юлю впервые увидел. Она мне сразу понравилась, но мы были еще подростками, и я ее всерьез не воспринимал. А два с половиной года назад она закончила экономический институт и переехала в Тверь к бабушке. Когда ее увидел, сразу остолбенел — так она похорошела. Помню, когда предлагал встретиться, аж голова кружилась. Но вскоре мы поняли, что не можем жить друг без друга, и сняли квартиру.
Алексей с Юлей планировали пожениться — хотели сделать это сразу после рождения ребенка. На вопрос, когда это произойдет, Алексей пока не отвечает. Но дает понять, что свадьба не за горами.
Странный укол
Алексей и Юля оба работали в коммерческих фирмах. Он — в компании, торгующей бытовой химией. Она — в производственной фирме, которая выпускает ткани. И там, и там лето — горячая пора. И раньше конца августа выбраться в отпуск не удалось.
— До этого мы отдыхали только в России, — рассказывает Алексей. — В Турцию полетели первый раз. Сначала боялись, ведь Юля была уже на 7-м месяце. Но потом наша знакомая слетала в Турцию с восьмимесячной беременностью, и все у нее прошло нормально. Вот мы и подумали: родится ребенок, уже не до отдыха будет. Так что надо ехать. С нами еще мой приятель Сергей полетел. Он один был, без девушки. Нам и в голову не могло прийти, что может что-то случиться. В Турции первые пять дней было сказочно — я валялся на пляже, Юля рядом, под зонтиком сидела. Самое лучшее время — вечер. Мы гуляли по набережной, дышали морским воздухом. Я был уверен, что это только на пользу жене и будущему ребенку. Но вечером на пятый день Юля стала жаловаться. Болит, говорит, внизу живота. Я спросил, не надо ли "скорую". Она отказалась. Легли спать. Но утром, в 6 часов, она проснулась от сильных болей. Я начал звонить на рисепшн, просил связаться с врачом при отеле. Но его не было. Мы сидели, ждали. И тут вдруг позвонили и сказали, что пришла "скорая". Мы удивились — мы ведь ее не вызывали. Еще больше удивились, когда увидели машину: похожа на наш "каблучок". Никакого медицинского оборудования. Водитель по-английски не говорит — просто жестом указал на заднее сиденье. Отвез к какому-то частному врачу, у которого кабинет в одном здании с больницей. Он сделал УЗИ, осмотрел и сказал: есть небольшая опасность преждевременных родов, но так все нормально. И выписал счет: 240 долларов. Я говорю: у меня только 120. Он их взял спокойно, не моргнув глазом. А потом, перед тем как уйти, сделал вдруг Юле укол. Я спросил, что за укол. Он ответил: успокаивающий...
Вспомнив этот эпизод, Алексей нахмурился и помрачнел.
— Я думаю, — Алексей перешел на полушепот, — турки специально вызвали преждевременные роды, чтобы содрать с нас денег. По идее никаких родов быть не должно, а все началось как раз после этого странного укола. Через пятнадцать минут после него начались схватки. Родов дожидаться не стали. Сразу на операционный стол, кесарево. Потом меня пригласили в палату. Юлия была бледная, не шевелилась. Она еще не отошла от наркоза. Сердце мое сжалось. Я взял ее руку и держал. Потом она открыла глаза и тихо-тихо спросила: жив ли ребенок. Я сказал, что жив, что это мальчик.
— Вот что любопытно, — продолжает Алексей, — в палате лежало еще пять женщин с кесаревым, но именно нашего ребенка увезли в другую клинику, не спросив даже моего согласия. Хорошо, что со мной был друг Серега. Кстати, в честь этого друга мы и назвали сына. Я попросил его посидеть с женой, а сам поехал туда, куда сына увезли. Там-то мне и начали предъявлять немыслимые счета: $3 тысячи за первый день и $1,5 тысячи — за последующие. В общей сложности посоветовали собрать $15 тысяч. Когда я сказал, что таких денег нет ни у меня, ни у моих родственников, мне пригрозили, что если я не подпишу бумагу на платное пребывание ребенка, то из клиники меня не выпустят. Представляете мое состояние: денег нет даже на такси, жена в одной клинике, ребенок — в другой, по-русски никто не говорит, по-английски — только гид в отеле. Таким растерянным я, наверное, никогда не был. Я позвонил гиду в отель, и он посоветовал подписать бумаги.
Алексей тяжело вздохнул.
— Потом я узнал, — продолжил он, — причем, узнал от турецкого таксиста, который говорил по-английски, что у них (у таксистов) такая договоренность: если что-то случается с иностранцами, везти их в самые дорогие клиники. За это таксистам платят дополнительные деньги. Для них это подработка. Я считаю, что делать деньги на несчастье других — гнусно.
Лететь или не лететь?
Сейчас жизнь Алексея превратилась в напряженное ожидание. Когда он в последний раз говорил с Юлей, она ему сказала: после того как поднялась шумиха в прессе, к ней относятся совсем по-другому. Мальчик сразу получил гражданство, и его можно забрать в любую минуту.
— Юля позвонила доктору Леониду Рошалю, и он категорически не рекомендовал трогать мальчика, — покачал головой Алексей. — По его словам, он еще очень слабый. Перегрузки, которые и взрослые иногда плохо переносят, могут отрицательно сказаться на его здоровье.
Как дальше развернутся события, можно только гадать. Каждый день пребывания младенца в турецкой клинике обходится в копеечку и еще непонятно, кто за это будет платить. Но излишняя торопливость может сильно навредить. Впрочем, последнее слово за российским врачами, которые должны оценить состояние ребенка.
— Я сейчас только тем и занимаюсь, что хожу из угла в угол и думаю, как встречу их, какой огромный букет куплю, когда в "Шереметьево" поеду, — вздыхает Алексей. — Хотел начать уже вещи всякие покупать: коляску, кроватку, памперсы всякие. Но меня отговорили: плохая, говорят, примета. Вообще, из аэропорта Сережку сразу в клинику повезут. Не знаю пока в какую, не знаю, сколько он там пролежит. Но времени хорошенько подготовиться, думаю, хватит.
"Надо сказать спасибо турецким врачам и чиновникам"
Мнение читателя "Известий", высказанное на интернет-форуме "Известий":
"... для того чтобы ребенок жил, турки сделали больше, чем его собственная мама, решившая использовать декретный отпуск для поездки на море. А то, что в любой стране рождение человека полагается оформить, а не пускать дело на самотек, и что дорогостоящее лечение следует оплатить — чему тут удивляться? Как раз Турция-то проявила себя как вполне цивилизованная страна. Следует спасибо сказать ее врачам (которые взялись спасать ребенка, не имея никаких гарантий, что их расходы будут оплачены) и ее чиновникам, которые правильно зарегистрировали мальчика в больнице (сын граждан России) и проявили полную готовность выполнить все формальности с оформлением документов".
Татьяна из Питера