"12" в "Ночном дозоре"
В Венеции стартует 75-й международный кинофестиваль. Отмечать юбилей "Мостра" намерена учреждением специального приза для фильма о геях, чисто режиссерским жюри в зале и обилием голливудских звезд на ковровой дорожке. Россия не побеждала на Лидо уже три года — достаточный срок для того, чтобы испытывать серьезные надежды насчет нового фильма Никиты Михалкова "12".
Венецианский фестиваль единственный из смотров категории "А", кто не дает зрителям забыть о российском кино. Но если последние годы на "Мостру" ездила наша молодежь, то на этот раз русский десант будет куда солиднее: за "Золотого льва" поборется снятый Никитой Михалковым римейк "12 разгневанных мужчин", на "Лучший дебют" может претендовать "Отрыв" Александра Миндадзе, а нашумевший фильм Алексея Балабанова "Груз 200" покажут во внеконкурсной программе "Авторские страницы".
Пожалуй, именно нашим режиссерам придется стать на Лидо главными представителями модного в этом сезоне восточноевропейского кино. Канн и Локарно, похоже, растащили все румынские и венгерские картины, и на долю Венеции ничего не осталось. Во всяком случае, в конкурсной программе "Мостры" других восточноевропейских лент, кроме "12", нет. Немного и так любимого Венецией азиатского кино. Японский трудоголик Такаши Миике покажет ленту о борьбе двух кланов за легендарное сокровище. А автор "Сломанной горы" Энг Ли в эротическом триллере "Вожделение. Осторожность" отправит зрителей в Шанхай 1940-х годов.
Зато шире, чем обычно, на Лидо будет представлена Америка. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Фестивалю нужно внимание публики, а без всеми любимых звезд его добиться трудно. К тому же этот год особенный: отметить юбилей организаторы "Мостры" решили чисто режиссерским жюри, куда вошли знаменитый китаец Чжан Имоу, модный мексиканец Алехандро Гонсалес Иньяритту, скандальная француженка Катрин Брейа, прославленный голландец Пол Верховен и другие мэтры, чьи имена гремят на весь мир. Вот только их лица мало кому известны. Так что восполнить недостаток звезд на ковровой дорожке фестиваль мог только одним способом — позвать на Лидо Голливуд.
В результате открываться "Мостра" будет фильмом Джо Райта "Искупление", главную роль в котором сыграла Кира Найтли. Брэд Питт, возможно, представит на Лидо ленту Эндрю Доминика "Убийство Джесси Джеймса трусом Робертом Фордом", а Джордж Клуни и Тильда Суинтон украсят собой премьеру "Майкла Клейтона" (режиссер Тони Гилрой). Томми Ли Джонс, Шарлиз Терон и Сьюзан Сарандон обещают блистать на показе ленты Пола Хаггиса "В долине Элах", а Ричард Гир, Кейт Бланшетт, Джулианна Мур и Хит Леджер привлекут внимание к фильму Тодда Хейнза "Меня там нет".
Впрочем, конкурс "Мостры" обещает порадовать не только блеском голливудских звезд, но и серьезной режиссурой. За "Золотого льва" Никите Михалкову придется бороться с Питером Гринуэем, которого знаменитая картина Рембрандта вдохновила на создание собственного "Ночного дозора", Кеном Лоучем, который привезет в Венецию "Этот свободный мир", и Брайаном де Пальмой с фильмом "Отредактировано".
Вне конкурса свои картины покажут Вуди Аллен, Такеши Китано и старейший режиссер планеты Мануэль ди Оливейра. Специальные призы "Мостры" достанутся Бернардо Бертолуччи, Александру Сокурову и Тиму Бертону.
Сценарист, режиссер Александр Миндадзе: "Я взял крушение самолета как метафору нашей реальности"
Знаменитый сценарист Александр Миндадзе, соавтор большинства фильмов Вадима Абдрашитова, в том числе "Остановился поезд", "Охоты на лис", "Плюмбума, или Опасной игры", "Времени танцора" и "Магнитных бурь", решил попробовать себя в режиссуре. Его дебютный фильм "Отрыв" — драма о человеке, чья жена погибла в авиакатастрофе, — сначала был показан в конкурсе "Кинотавра", а теперь отправляется в Венецию, где будет участвовать в "Неделе критики" и может побороться за приз лучшему дебютанту. Накануне фестиваля Александр Миндадзе дал интервью обозревателю "Известий" Анне Фединой.
вопрос: Эта история имеет под собой какую-то реальную подоплеку?
ответ: Нет. Мне хотелось угадать состояние человека в сегодняшнем обществе, пережившем крушение одной формации и переход к другой. Причем переход неокончательный, когда ростки прошлого пробиваются в настоящее, когда система ценностей постоянно меняется, и то, что казалось фантастическим вчера, сегодня выглядит обычным, а завтра снова фантастическим. Я взял крушение самолета как метафору нашей реальности. Собственно, даже не крушение, а состояние человека, который в этой катастрофе потерял все, чем жил. С этого замысла все и началось. Но потом, как это не раз уже бывало, меня стала нагонять сама жизнь. Действительно, стали падать самолеты, и я вспомнил, что после того, как я написал сценарий "Остановился поезд", произошло крушение состава, причем чуть ли не в том же городе, который был указан в тексте. В этом нет никакой фантастики, просто мы все так тесно и плотно живем, но иногда жизни приходится нас догонять. Когда случилась трагедия с авиадиспетчером, я даже приостановил работу над "Отрывом", но потом его все-таки завершил.
в: Знаменитая история с диспетчером во многом совпадает с вашей.
о: У меня замысел был другой: темы мести в "Отрыве" нет. И вообще мне кажется, что наш фильм хотя и связан с человеческим горем, но тем не менее позитивен. Он про то, что в любой ситуации надо выживать.
в: Героя "Отрыва" можно считать героем нашего времени?
о: В каком-то смысле, да. Это молчаливый человек, о котором ничего не известно и который, потеряв все, пытается найти свое новое лицо. Разве мало сегодня таких людей? Герой нашего времени еще просто не до конца сформировался. Когда наше бурное время немножко отстоится, герой появится сам собой, как это было с Зиловым из "Утиной охоты". Есть шанс, что к нам явится все тот же Зилов.
в: Вы испытали чувство потерянности, которое приписываете своему герою?
о: Конечно, внешне наша жизнь изменилась, но люди-то остались прежними. У них те же самые социальные и психологические проблемы. Мы, я имею в виду кинематографистов, вообще в долгу перед человеком. В особенности, перед человеком, живущим на отшибе этой жизни. Нам есть что о нем сказать, но кино превратилось в индустрию и стало обслуживать людей преуспевших. Рассказ о простом человеке им неинтересен, и в результате в кино, на телевидении, в газетах происходит подмена понятий: как будто нет этих миллионов живущих за пределами Москвы, а Россия — это то, что нам показывают с экрана. Существует некий джентльменский набор сегодняшней жизни, куда входят поход в ресторан, развлечения и обязательно молитва, но к реальному положению вещей все это не имеет отношения. Потому наши фильмы и кассы не собирают, что по-настоящему массовый зритель не хочет их смотреть, правда, у него и денег на поход в кино нет. Такой замкнутый круг, но рано или поздно он прорвется. Как только вся страна станет жить лучше, люди пойдут в кино. Тогда, может, и качество наших коммерческих фильмов поднимется.
в: Почему вы раньше не стали режиссером?
о: Для того чтобы рассказывать о нашем времени и свойственных ему проблемах, мне хватало великого русского языка. Но сценарий "Отрыва" оказался слишком радикальным даже для меня самого, мне показалось, что перенести на пленку заложенный в тексте шифр сможет только тот, кто его придумал.
в: Раньше вы были готовы переложить ответственность на другого?
о: Ответственность всегда была моя — я надеюсь, что мои сценарии можно рассматривать и как литературное произведение. У меня только что вышла книжка моих киноповестей, которую можно взять с полки и прочесть. Этой мыслью я был вполне утешен.
в: За сценарий "Отрыва" вы взялись потому, что никто не хотел с ним работать?
о: Нет, я его вообще никому не предлагал. И даже о своем замысле почти никому не рассказывал, мне было просто не до того, чтобы думать о дальнейшей судьбе этой вещи. Мне хотелось ее написать. Но по мере того как я приближался к финалу, я все более утверждался в мысли, что снимать это кино буду сам.
в: Не страшно было из знаменитого драматурга превращаться в начинающего режиссера?
о: Это совсем не страшно. Напротив, это бодрит и дает иллюзию того, что энергичные, молодые годы все еще продолжаются.
в: Трудно было осваивать новую профессию?
о: Снимать кино легко тогда, когда ты точно знаешь, чего хочешь. Со мной было именно так. Работая над сценарием "Отрыва", я в воображении уже снял эту картину, поэтому потом надо было просто перенести мои идеи на пленку.
в: Что чувствуете перед поездкой в Венецию?
о: Я воспринимаю это как благодарность нашему труду.