Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Россия и Иран договорились расширить сотрудничество в сфере надзорной деятельности
Мир
Ушаков заявил о важности предстоящей встречи Путина, Си и Трампа на саммите АТЭС
Армия
Бойцы ВС РФ поразили используемый для перевозки грузов ВСУ локомотив
Мир
Трамп заявил о сдержанном применении Россией силы на Украине
Мир
Премьер Эстонии выступил за бессрочное закрытие границы с Россией
Общество
Глава Минпросвещения назвал недопустимым сокращение стихотворений классиков
Авто
Подорожание годовых полисов ОСАГО принесло страховщикам 20 млрд рублей
Мир
Минтранс сообщил о переходе под флаг России более 130 судов с начала лета
Общество
Орешкин назвал санкции против Татьяны Ким признанием ее успеха
Мир
Мишустин отметил открытость России к экономическому сотрудничеству
Спорт
В Госдуме призвали наказать виновных за недопуск сборной России к ЧМ-2027
Армия
Глава ДНР сообщил о наступлении российских войск на дружковском направлении
Авто
В России намерены стимулировать локализацию автомобильных камер и радаров
Спорт
Путин поздравил теннисистку Мирру Андрееву с победой на Итоговом турнире WTA
Мир
Ушаков заявил об ожидании рекордных объемов взаимной торговли РФ и КНР в 2026 году
Мир
Совет ЕС одобрил выделение Украине нового транша в €8 млрд
Мир
Литва предложила США разместить военную базу на территории страны
Общество
Роскомнадзор сообщил об отсутствии планов по блокировке Steam

15 дней, которые потрясли столицу

Ровно 50 лет назад, 28 июля 1957 года, в Москве открылся VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Шок, потрясение, эйфория - в таких выражениях очевидцы описывают происходившее на московских улицах тем летом. Но что, собственно, особенное тогда случилось? Какие непривычные и удивительные качества обнаружили в себе жители столицы? Что навсегда изменилось в Москве, пережившей 15 жарких летних дней фестивального сумасшествия?
0
Грузовики с делегатами москвичи брали штурмом. Иностранцы не возражали (фото: архив "Известий")
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Ровно 50 лет назад, 28 июля 1957 года, в Москве открылся VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Шок, потрясение, эйфория - в таких выражениях очевидцы описывают происходившее на московских улицах тем летом. Но что, собственно, особенное тогда случилось? Какие непривычные и удивительные качества обнаружили в себе жители столицы? Что навсегда изменилось в Москве, пережившей 15 жарких летних дней фестивального сумасшествия?

Ворота в мир и феерия цвета

- У меня на груди висела табличка "переводчик", и меня рвали на части - "переводи, переводи", - рассказывает Вячеслав Глазычев, профессор МАРХИ, член Общественной палаты РФ. - У москвичей была такая жажда что-нибудь сказать, а языков не знал почти никто. Множество эстрад, на которых выступали мимы, народные оркестры, заполонили чрезвычайно скучный, тоскливый город. ЦПКиО им. Горького превратился в какой-то букет счастья. Тем, кто помоложе, даже трудно представить, что может испытывать выросший за железным занавесом человек, неожиданно обнаруживший, что эти ужасные буржуи, оказывается, нормальные и даже милые люди. Власти, конечно, предпринимали героические усилия, чтобы удержать безудержное общение в рамках, но они растерялись. Они-то наивно рассчитывали, что мы продемонстрируем всему миру свои замечательные достижения. А получилось, что это Москва открыла для себя весь мир. В столицу в июле 1957-го со всей страны прорвалась масса народа, хотя людей сюда не очень-то и пускали. И у них тоже распахнулись глаза на мир. Иностранцев горожане затаскивали в дома, кормили. По сути это был хеппенинг, правда, такого слова тогда никто не знал.

Эти личные ощущения профессора Глазычева прекрасно подтверждают сводки донесений секретных агентов, описывающих, как москвичи реагируют на иностранцев, какие разговоры с ними ведут. ("Известиям" пересказали содержание справок МГБ, составленных на основе таких донесений. Эти документы хранятся в бывших партийных архивах, причем до сих пор под грифом "совершенно секретно"). Причем москвичи в этих сухих документах выглядят очень симпатично: никаких проявлений враждебности, настороженности к "не местным". Зато в избытке непосредственность и открытость. Немолодой уже человек, описывается в одной из сводок, пригласил к себе в гости студентов из Англии. Накормил, напоил и чуть спать не уложил.

- Московсквя Олимпиада-80 тоже привела к серьезным изменениям, - рассуждает гендиректор Заявочного комитета "Сочи-2014" Дмитрий Чернышенко. - А посмотрите, что произошло с Китаем, получившим Игры-2008! Сегодня он превращается в другое государство. И Россия в Гватемале встала на демократический путь развития. Сам процесс подготовки к Олимпиаде станет катализатором развития гражданского общества.

- В тогдашней однотонно серой Москве впервые случилась феерия цвета, - вспоминает Вячеслав Глазычев. - Везде ромашки с пятью разноцветными лепестками - эмблема фестиваля, ленты, флажки... Этого ощущения праздничной пестроты столице прежде безумно не хватало. Улицы, даже второстепенные, парки совершенно преобразились. В 1955-м, накануне фестиваля, открылась новенькая ВСХВ, нынешняя ВВЦ. Это было парадное, зеленое, ухоженное пространство с цветастыми павильонами республик. И хотя после фестиваля город быстро вернулся к привычному серому унынию, оптимистическое настроение горожан не исчезло.

Секс, кайф, рок-н-ролл и "фестивальные дети"

Еще 10 лет назад, в 40-ю годовщину фестиваля, известный джазмен Алексей Козлов поразил всех воспоминаниями о столичных девушках, которые будто с цепи сорвались и сами вешались на шею иностранцам. Особенно чернокожим - большинство столичного населения вживую их видело впервые. Он описывал, как по окрестностям гостиниц, где поселили иностранцев, ездили грузовики с осветительными приборами и дружинниками, вооруженными парикмахерскими машинками. Они отлавливали по кустам любвеобильных девушек и в наказание выстригали им часть волос. Как уверяет Вячеслав Глазычев, московские барышни и в самом деле чрезвычайно нежно относились к приезжим, поэтому все парки высвечивались прожекторами, везде шастали милицейские патрули. За 101-й километр вывезли массу народа.

Если вспомнить о пуританской морали тех лет, в приступ распутства верится с трудом. Масштабы бедствия явно преувеличены. Скорее всего в ряды сторонниц свободного секса массовое сознание зачислило и девушек, намеренных вступить с приезжими иностранцами в законный брак. Такие, судя по упомянутым сводкам МГБ, имелись. В донесениях можно обнаружить, например, упоминание о том, как некая жительница Москвы и некий гражданин Ливана метались по городу в поисках, где бы расписаться. Помочь им было нелегко: в столице браки с иностранцами регистрировал только один ЗАГС. Впрочем, как и сегодня.

Что касается плодов фестивальной любви, то недавно корреспондент одной из центральных газет пытался обнаружить их в нынешней Москве. Не нашел ни одного. Возможно, к "фестивальным" детям народное мнение причисляет детей с нетипичным для столицы цветом кожи и разрезом глаз, родившихся через 5, 10 и даже 15 лет после потрясшего столичные устои события. На самом деле бум черно-белой рождаемости пришелся на более позднее время: через два года после фестиваля СССР взял курс на подготовку национальных кадров для Африки.

Открытием для тогдашних москвичей стали запретные доселе авангардисты на выставке в Парке Горького, работы Пабло Пикассо на ретроспективной выставке художника. Временно вернулся запрещенный прежде джаз. Пропуска на джазовые концерты выдавали только самым закаленным комсомольцам, но джаз звучал и с открытых эстрад. А рок-н-ролл разучивали прямо на импровизированных вечеринках. Еще больше, чем танцевать, москвичам хотелось задавать пришельцам вопросы, поэтому многие столичные жители в те две недели везде таскали с собой словари. Кстати, чуждое слово "кайф", обозначающее состояние неописуемого блаженства, прочно вошло в столичный лексикон тоже с легкой руки фестиваля. Вытравить из московской памяти и само это слово, и соответствующие ему фестивальные ощущения, как выяснилось, невозможно и спустя полвека.

Фестивальное наследство

"Детский мир" - самый большой на то время в Европе магазин, торгующий детскими товарами.

Гостиницы "Заря", "Алтай", "Восток" и др.

Спецполиклиника N 6 по обслуживанию иностранных граждан. В начале 70-х здесь создали эпидотдел, наблюдавший за гражданами, прибывавшими в СССР из неблагополучных стран.

Первый в Москве ресторан чешского пива в ЦПКиО им. Горького. Народное название "шестигранник" (по форме павильона). Пиво подавалось со шпикачками.

Новые аттракционы в ЦПКиО им. Горького: большое колесо обозрения, наклонная самолетная карусель, виражные самолеты.

Проспект Мира. Новое название получила 1-я Мещанская улица, по которой в день открытия фестиваля двигались колонны.

Фестивальная улица недалеко от Северного речного вокзала. Рядом - Парк Дружбы, заложенный делегатами.

СПРАВКА "ИЗВЕСТИЙ"

VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов проходил в Москве с 28 июля по 11 августа 1957 года. В столицу приехали 34 000 делегатов из 131 страны, 2000 журналистов. Самые большие делегации, по 2000 человек, прислали Франция и Финляндия. Много гостей прибыло из Италии, Великобритании, Венгрии и ФРГ.

Гелий Земцов,
фотохудожник:

"Брожение, которое привело к падению коммунистического режима, началось именно тогда"

Так называемые "почтовые ящики" (то есть номерные, полусекретные предприятия. - "Известия"), в те времена часто охраняли снаружи: вдоль забора ходила охрана в солдатской форме с винтовками Мосина образца 1891 года. К фестивалю их всех переодели в какую-то пионерскую форму, с отложными воротничками, чуть ли не с короткими штанишками, внутри которых были запрятаны пистолеты.

Попасть на фестивальные мероприятия простому смертному было невозможно. Помню, я сделал снимок: милиционер в той старой белой милицейской форме снимает с забора женщину, которая пытается куда-то пробраться. У нас с приятелем был знакомый болгарин. Он нас везде водил, потрясая каким-то документом. Так я попал в Парк культуры на знаменитую художественную выставку, по существу, первую в тогдашней Москве выставку авангардного искусства. Наш художественный андеграунд впервые проявился именно там, и это было потрясение. Один Анатолий Зверев чего стоил.

Многое тогда, пусть и временно, разрешили. И чувства были светлые и радостные, несмотря на то что общение происходило под тщательным надзором соответствующих ведомств. Правда, еще и до фестиваля через партийно-советский пресс что-то уже пробивалось: стиляг клеймили, а на столичном Бродвее - улице Горького - появился коктейль-холл. Присутствие другого мира уже чувствовалось, но до фестиваля простому смертному было непонятно, откуда он берется, этот мир. И тут у многих открылись глаза. Брожение, которое привело к падению коммунистического режима, началось, по-моему, именно тогда.

А года через три в районе метро "Динамо", за Петровским дворцом, появился новый детский дом за глухим забором. Во дворе играли цветные детишки - говорили, что этот спецдетдом появился после фестиваля.

Жертвы энтузиазма

Наталья Давыдова

Массовый энтузиазм москвичей, желающих увидеть, приветствовать, а если можно, потрогать пришельцев, перешел все мыслимые границы. Особенно в дни открытия и закрытия фестиваля. К сожалению, не обошлось без жертв и разрушений.

Утром 28 июля, в первый день фестиваля, из района ВСХВ (нынешний ВВЦ), где были построены гостиницы "Заря", "Алтай", "Восток" и другие, автобусы и грузовики с делегациями направились по улицам Москвы к стадиону в Лужниках на торжественное открытие. Но не тут-то было. Сотни тысяч москвичей, с утра занявших все свободные места вдоль Садового кольца, взяли пришельцев "в плен". Яркая, разномастная, многоязычная процессия продиралась к стадиону несколько часов. Гости в национальных костюмах плотно набились в грузовики, многотысячные толпы москвичей запрудили вопреки запретам всю проезжую часть. Граждане мужского пола гроздьями висели на фонарях, облепили милицейские будки (если вспомнить фильмы 50-х, тогда они были высокими), забрались даже на крыши автобусов и домов.

Поразительно, как в Москве в те дни не случилось новой Ходынки или давки, которой запомнились похороны Сталина. Впрочем, о печальных происшествиях в те годы просто не сообщали. Широко известно только одно ЧП, когда в первый день фестиваля рухнул Щербаковский универмаг, на крышу которого забрались сотни желающих увидеть фестивальную процессию. В итоге здание пришлось снести, а универмаг перевели в другое место поблизости. Сколько людей тогда пострадало, были ли погибшие, неизвестно до сих пор.

Церемония закрытия, которая проходила на стадионе в Лужниках и сопровождалась карнавалом и театрализованным представлением, тоже не обошлась без происшествий. Через центральные улицы на стадион шла кавалькада грузовиков с огромными фигурами литературных героев. Они были вырезаны из фанеры и закреплены на специальных платформах. Москвич, поделившийся в интернете своими воспоминаниями о фестивале, рассказал, как на улице Горького он уцепился за платформу с картонным Дон-Кихотом и взобрался на конструкцию в надежде "зайцем" попасть на стадион. Но таких умных оказалось много, и когда идальго облепили со всех сторон, конструкция развалилась. Ему-то повезло - получил несколько царапин. Но вокруг, по его словам, лежали люди, многие без сознания, один паренек в нарядном костюмчике - с разбитой головой. Поднялась суета, появились машины "скорой помощи", санитары с носилками. Впрочем, даже этому грустному событию не удалось испортить финал фестиваля. О жертвах, связанных с закрытием фестиваля, никогда не вспоминали.

Юрий Фокин,
телекомментатор, автор прямых репортажей о фестивале:

"Я увидел массу людей на крыше универмага. Очнулся, заваленный обломками"

Проезд по городу участников фестиваля к стадиону "Лужники" на торжественное открытие был рассчитан по времени, как и работа передвижных телевизионных станций по пути их следования. Солнце в тот день, 28 июля, палило нещадно. Наш тонваген (Юрий Фокин со своим микрофоном размещался возле старого Щербаковского универмага на углу Сретенки и Садового кольца. - "Известия") стоял как раз под зданием универмага, и с крыши автомобиля открывалась неплохая панорама. Я влез на свою наблюдательную площадку и огляделся. Вижу - на крыши домов взобралась уйма народа, в том числе и на крышу Щербаковского универмага. Как только я подумал, что вот с этого хорошо бы и начать, вдруг по зданию универмага змейкой побежала трещина, послышался скрежет. Инстинктивно я прыгнул с тонвагена вниз. Очнулся, заваленный обломками, штукатуркой и щебнем...

Надо было успеть на продолжение репортажа в "Лужники". Так там и появился: костюм в клочья, рубашка порвана, из ссадины на лбу сочится кровь. Немецкое агентство ДПА уже успело оповестить, что советский комментатор Юрий Фокин погиб во время обвала. Но как только фестивальное шествие приблизилось к стадиону, "покойник" заговорил... И говорил я около полутора часов: коллеги-сменщики просто не могли добраться до "Лужников". Во время передачи меня трижды кололи шприцами, давали глотать какие-то снадобья. Как я справился, как вел репортаж, мне судить трудно. Но телезрители Москвы и Киева (это был первый репортаж, который передавался через самолет-ретранслятор на Киев) услышали и увидели передачу.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир