"Груз 200" - теперь из Германии
Прокатная история самого скандального и спорного фильма Алексея Балабанова "Груз 200" заканчивается. Но 19 июля тему давления репрессивного режима на отдельного человека подхватывает самый знаменитый европейский фильм 2006 года - "Жизнь других" Флориана Хенкеля фон Доннерсмарка. Наш и немецкий режиссеры, словно сговорившись, выбрали временем действия 1984 год. Однако их приветы Оруэллу получились принципиально разными.
Для "Жизни других" немецкий режиссер-дебютант написал сценарий сам. Как и наш Балабанов — для "Груза 200". Но если Алексей Октябринович рассказывает, что ничего не придумал, а многому лично был свидетелем, то фон Доннерсмарк писал о стране, в которой никогда не жил — лишь изредка бывал в детстве.
В Германской Демократической Республике старались предугадать любое проявление нелояльности к режиму, и потому правящая партия содержала огромный аппарат Министерства государственной безопасности. Маленькому человечку, идеальному сотруднику штази капитану Герду Вислеру (Ульрих Мюэ) поручают ответственное дело. Он должен устроить прослушку в квартире популярного драматурга Георга Дреймана (Себастьян Кох). Поручение дает бывший соученик капитана карьерист подполковник Антон Грубиц (Ульрих Тукур), а тому заказ озвучил могущественный министр, который "положил глаз" на подругу драматурга — театральную звезду Кристу-Марию Зиланд (Мартина Гедек).
Двойной шантаж, методичная ломка людей, начальники, мнящие себя кукловодами, безропотный нрав капитана — почти Акакия Акакиевича... Не зря, прежде чем стать кинорежиссером, Флориан Хенкель фон Доннерсмарк изучал русский язык и литературу в Санкт-Петербурге. Вислер с напарником слушают и слышат любой шорох, пишут подробные отчеты, педантично отмечая и время каждого любовного вздоха, и нелояльные к власти реплики. Однако репрессивная система может не считаться с человеком, человек может долгое время быть в подчинении, но когда наступает переломная точка, даже винтик системы понимает, что у него тоже есть чувства. Такой точкой невозврата, после чего капитан Вислер уже физически не может продолжать жизнь стойкого солдатика, становится горький эпизод, когда драматург узнает, что его друг, гениальный режиссер, лишившись права на профессию, покончил с собой.
Нет, Вислер не становится диссидентом, не бежит разбирать кирпичи Берлинской стены. Фон Доннерсмарк и Ульрих Мюэ не нарушают психологически цельный характер капитана. Они лишь позволили своему персонажу заплакать, когда он услышал, как драматург, исполняя сонату Бетховена, музыкой высказывает свою горечь — о потере друга и о собственной жизни...
На фоне многомиллионных кинокомиксов и радикальных экспериментов картина "Жизнь других" прекрасна своей традиционностью — продуманный сценарий, прописанные до мелочей характеры, яркие актерские работы. Аутентичности картине добавляют и подлинные интерьеры — например, регистрационные архивы или кабинеты бывшей штаб-квартиры штази на Норманненштрассе.
Штази была самой совершенной тайной полицией в мире — на нее работал каждый пятый житель ГДР. Однако с международной карты страна, образованная в 1949 году, навсегда исчезла через год после разрушения Берлинской стены в 1989-м. Именно в этом контексте частная история "Жизни других" становится ярким художественным аргументом, объясняющим, почему тотальная система подавления личности так и не смогла удержать государство от гибели. В этом, на мой взгляд, огромная пропасть между Алексеем Балабановым и Флорианом Хенкелем фон Доннерсмарком. Наш режиссер всей мощью таланта утверждает, что жизнь при "совке" была дерьмом, и мы настолько пропитались им, что из него только состоим, и ничего хорошего в будущем, то есть уже в настоящем, нас не ждет. Немецкий коллега Балабанова с неменьшей мощью убедительно доказывает, что и вопреки репрессивной системе, цель которой — унижать любого ежесекундно, можно быть (или стать) человеком.
То, что послание фильма "Жизнь других" услышано, доказывают и внушительные цифры проката. Лента со скромным бюджетом в 2 миллиона долларов дала за год 67 миллионов долларов кассовых сборов во всем мире, и прокат еще продолжается.
За год "Жизнь других" успела стать лауреатом тридцати трех (!) международных наград. В том числе лента получила и две престижнейшие награды за океаном — "Оскар" в номинации "За лучший иностранный фильм" и "Золотой глобус" международной ассоциации кинопрессы, аккредитованной при Голливуде. Кроме того, "Жизнь других" — трехкратный лауреат европейской киноакадемии ("лучший фильм", "лучший актер", "лучший сценарист") и семикратный лауреат Lola German Film Awards.
Кстати, прослеживается забавная тенденция. Фильмы, в которых зрителям предлагают наблюдать за наблюдающими, высоко ценятся на кинофестивалях. Достаточно вспомнить, что Френсис Форд Коппола за "Разговор" получил в 1974 году и "Золотую пальмовую ветвь", и приз экуменического жюри в Канне, а наша Лариса Садилова на нынешнем ММКФ за "Ничего личного" — приз международной ассоциации кинокритиков (ФИПРЕССИ). Есть что-то странно манящее в состоянии, о котором Станислав Ежи Лец писал: "человек не одинок, за ним все же наблюдают".