Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Россия и Иран договорились расширить сотрудничество в сфере надзорной деятельности
Мир
Ушаков заявил о важности предстоящей встречи Путина, Си и Трампа на саммите АТЭС
Армия
Бойцы ВС РФ поразили используемый для перевозки грузов ВСУ локомотив
Мир
Трамп заявил о сдержанном применении Россией силы на Украине
Мир
Премьер Эстонии выступил за бессрочное закрытие границы с Россией
Общество
Глава Минпросвещения назвал недопустимым сокращение стихотворений классиков
Авто
Подорожание годовых полисов ОСАГО принесло страховщикам 20 млрд рублей
Мир
Минтранс сообщил о переходе под флаг России более 130 судов с начала лета
Общество
Орешкин назвал санкции против Татьяны Ким признанием ее успеха
Мир
Мишустин отметил открытость России к экономическому сотрудничеству
Спорт
В Госдуме призвали наказать виновных за недопуск сборной России к ЧМ-2027
Армия
Глава ДНР сообщил о наступлении российских войск на дружковском направлении
Авто
В России намерены стимулировать локализацию автомобильных камер и радаров
Спорт
Путин поздравил теннисистку Мирру Андрееву с победой на Итоговом турнире WTA
Мир
Ушаков заявил об ожидании рекордных объемов взаимной торговли РФ и КНР в 2026 году
Мир
Совет ЕС одобрил выделение Украине нового транша в €8 млрд
Мир
Литва предложила США разместить военную базу на территории страны
Общество
Роскомнадзор сообщил об отсутствии планов по блокировке Steam

Кто куда, а он в нирвану

Самый известный режиссер Японии Тадаси Судзуки привез на Чеховский фестиваль двухчастное сценическое сочинение под названием "Идущие и уходящие - возрождение традиций". Этим спектаклем он еще раз доказал, как непросто ходить со своими традициями в чужой монастырь.
0
Кто куда, а он в нирвану (фото Игорь Захаркин, "Известия")
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Самый известный режиссер Японии Тадаси Судзуки привез на Чеховский фестиваль двухчастное сценическое сочинение под названием "Идущие и уходящие — возрождение традиций". Этим спектаклем он еще раз доказал, как непросто ходить со своими традициями в чужой монастырь.

Из всех произведений классической европейской драматургии Тадаси Судзуки более всего прикипел сердцем к "Вакханкам" Еврипида. Первый раз он привез к нам эту трагедию (одно из самых отчаянных выражений эллинского разочарования в разумном устройстве мира и благости богов) аж в начале 90-х и с тех пор неоднократно возобновлял ее, оставляя в сохранности основные параметры. Спектакль, показанный сейчас на Чеховском фестивале, состоит из двух частей. Вторая — все те же "Вакханки" (в театральной версии Судзуки они называются "Дионисом"). Первая — ритуальные буддийские песнопения, исполняемые монахами из секты Коясан Сингон. Монахи сидят в глубине сцены на возвышении. Ближе к авансцене колобродит перкуссионист Мидори Такада, извлекающая звуки из большого ксилофона, разной величины барабанов, а также из всевозможных предметов быта, включая цепи и ведра. Между перкуссионистом и монахами то и дело проезжают на инвалидных колясках мужчины и женщины. Нам явлена нескончаемая цепь страданий на фоне блаженной отрешенности. Сансара на фоне нирваны. Созерцание чужой нирваны вгоняет зрителей в сон, но они как могут крепятся.

Ритуальные песнопения сменяет изумительно красивый "Дионис". Экстатическая стойкость Пенфея, пожелавшего тягаться с жестоким богом и растерзанного в наказание собственной матерью, неистовство самой матери, вакхический разгул хора — все подчинено в этом спектакле жесткому пластическому рисунку. Полосатые красно-белые полотнища менад прорезают пространство сцены. Артисты с выбеленными лицами застывают в изящных позах. Любовь Судзуки к "Вакханкам" Еврипида можно понять. Буддистская идея бесконечных страданий в этом худшем из миров, в сущности, не так уж далека от пессимизма Еврипида. С той лишь принципиальной разницей, что у греческого трагика жестокому устройству мироздания противопоставлена идея стоицизма. "Делай что должно, и пусть будет что будет" — вот заповедь, которой руководствуются лучшие его герои. У Судзуки большой разницы между апологетами Диониса и Пенфеем, приверженным старым законам, если вдуматься, нет. Им всем надо бы отбросить эту земную суету.

Бессмысленно искать правду на земле. Она по ту сторону бытия. "Я" должно слиться с великой пустотой, из которой все возникает и в которую все возвращается. Эта буддистская идея определяет весь строй его спектакля. В нем царит бесподобное торжество статики. В нем явлена безоговорочная победа минимализма. У Еврипида Дионис — жестокий небожитель, во плоти являющийся людям. У Судзуки, которому идея индивидуального бога, как и всей японской традиции, чужда, Дионис — лишь имя обуревающих нас желаний и страстей, и на сцене он не появится. Желания разлиты в воздухе, и герои упорно пытаются им противостоять. В их телах разлито максимальное внутреннее напряжение при абсолютном внешнем спокойствии. Их голоса словно зажаты в тиски. Они никогда не смотрят друг на друга, только вперед — в пространство перед собой. Порой кажется, что артисты Судзуки — это тоже монахи, просто вышедшие на время из состояния глубокой медитации, чтобы поведать нам поучительную историю о буйной слепоте страстей.

Давно и отчаянно японский режиссер пытается совместить несовместимое. Европейскую экстравертность и восточную интравертность. Фаустовский дух, направленный на постижение и преображение внешнего мира, и буддийскую отрешенность от мира. Самоутверждение и самоотрицание. В сущности, то, что делает Судзуки, — это борьба с театром внутри театра (ведь театр — самое экстравертное из всех искусств). Та самая борьба, которую объявили в ХХ веке некоторые увлеченные Востоком европейские театральные гуру — в первую очередь конечно же Ежи Гротовский. Посмотрев спектакль Судзуки, можно с удовлетворением констатировать, что победителей в этой борьбе пока нет.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир