Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Путин и Трамп в деталях не обсуждали гуманитарную миссию в Константиновке
Общество
Песков заявил о готовности РФ завершить СВО после достижения ее целей
Мир
Песков сообщил о финальной стадии согласования обмена пленными с Украиной
Общество
Задержанный в Петербурге тренер развращал мальчиков от 10 до 15 лет
Общество
Осужденные за нападение на журналистов «Известий» обжаловали приговор
Происшествия
При атаке дрона ВСУ на Брянскую область погибла женщина и пострадал ребенок
Мир
Кремль пока не станет оглашать списки приглашенных в Москву представителей Европы
Мир
Пашинян оскорбил журналистку за вопрос на брифинге о ненависти к оппонентам
Здоровье
Гинеколог назвала привычки для сохранения женского гормонального здоровья
Мир
Работники оружейной нидерландской компании помогали Киеву запускать дроны по РФ
Мир
Пресс-конференция Путина по итогам саммита АТЭС продлилась более часа
Мир
ЮНЕСКО вновь проигнорировала гибель российских военкоров
Мир
Путин указал на право Европы самостоятельно решать вопрос помощи Украине
Стиль
Эксперты объяснили популярность Slavic Girl на фоне усталости от Clean Girl
Мир
Товарооборот РФ и КНР за 2026 год обновит рекорд и достигнет суммы в $280 млрд
Общество
В Москве продлили арест гендиректору музыкального издательства «Джем»
Мир
Путин назвал неприемлемым для России ввод любых иностранных войск на Украину
Общество
В Амурской области приняли закон о запрете продажи вейпов с марта 2027 года

Артист Илья Олейников: "От мысли, что я вижу польскую электричку, у меня начался понос"

10 июля отмечают юбилеи авторы всенародно любимой программы "Городок" Илья Олейников и Юрий Стоянов. Первому исполняется 60 лет, второму — 50. С артистами - в порядке старшинства - побеседовала обозреватель "Известий".
0
С общим днем рождения Стоянов и Олейников поздравят друг друга по телефону. Сейчас они работают в разных городах (фото: Сергей Каптилкин)
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

10 июля отмечают юбилеи авторы всенародно любимой программы "Городок" Илья Олейников и Юрий Стоянов. Первому исполняется 60 лет, второму — 50. С артистами - в порядке старшинства - побеседовала обозреватель "Известий" Анна Федина.

вопрос: Илья Львович, как собираетесь отмечать юбилей?

ответ: Я сейчас в Минске репетирую мюзикл. Музыка моя, ставят поляки, режиссер — Януш Юзефович. Я там исполняю одну из главных ролей. История такая: слепец ищет пророка, но попадает на развалины храма, где живут бомжи, и вот предводитель этих нищих — его я и играю — решает выдать себя за пророка. В конце августа у нас премьера, так что, видимо, на день рождения мне предстоит всего лишь рабочий банкет.

в: Написать мюзикл была ваша идея или вам кто-то предложил это сделать?

о: Кто же мог мне это предложить, если о том, что я могу писать музыку, никто не знал? У меня и музыкального образования-то нет, зато есть синтезатор. Мы с моим другом писали этот мюзикл шесть лет, в основном по ночам.

в: Вам теперь придется переселиться в Минск?

о: Во-первых, мы собираемся возить этот мюзикл по разным странам: Белоруссия, Россия, а потом, может быть, и до Европы доберемся. А во-вторых, я ищу себе дублера. "Городок"-то никуда не денется.

в: Как вы со Стояновым делите роли?

о: Если в сценарии есть женщина, значит это Юра. У меня усы. И даже если бы я их сбрил, Юра все равно выглядит женственнее, чем я. Вообще Стоянов — удивительная характерная актриса мужского пола. Если же в сценарии два мужика, мы просто тычем пальцем: "Это ты, это я". Меряться, у кого больше шуток, не для нас.

в: Жена вас никогда не ревновала к "Городку"?

о: Она меня даже к женщинам не ревнует. Мы недавно смотрели передачу про Визбора, где рассказывалось о его личной жизни. Я говорю жене: "Это ж надо, песни писал замечательные, а по отношению к женщинам был сволочью". А она мне отвечает: "Перестань говорить глупости. Такие люди — национальное достояние, они могут себе позволить все что угодно". — "Я тоже?" — "Конечно. Ты принадлежишь не только мне, ты принадлежишь всем". Так что индульгенция мне выдана.

в: Ну и как, пользуетесь индульгенцией?

о: Пока подходящего случая не было. Мы с женой живем вместе уже 34 года, и она всегда понимала, что публичного человека окружают соблазны, от которых иногда трудно отказаться. Я ее убедил, что она — главная женщина в моей жизни, и этого достаточно. Никогда, даже в молодости, она не залезала ко мне в карманы, не приставала с расспросами, не изучала записную книжку. Был, правда, один случай. На шестой год совместной жизни я уехал в Минск на гастроли.

Через неделю жена мне позвонила из Питера — скажем, в пять вечера. Мы побеседовали, а ближе к полуночи я возвращаюсь в отель и вижу приколотую на двери записку: "Я очарована вашим искусством. Очень хотела бы познакомиться. Я в таком-то номере. Незнакомка". Я, естественно, как молодой кобель, совершенно потерявший чувство реальности, покупаю у таксиста бутылку вина и лечу на свидание. Причем вино было далеко не французское, а скорее даже азербайджанское, такой портвейн рубля за полтора, который убивает с одного стакана. И вот с таким изысканным букетом я стучусь в номер, вхожу и... вижу мою жену. Словом "шок" описать мое тогдашнее состояние нельзя. Меня же по сути поймали с поличным! Жена говорит: "Ну что, подонок, откликнулся, даже не зная, что за крокодил тебя ждет?" — "Ира, не поверишь, из чистого любопытства". — "А вино зачем притащил?" — "Выпить, поговорить и уйти".

в: Чем все закончилось?

о: А вы сами подумайте. Мы с женой не виделись неделю и вот оказались вдвоем в гостиничном номере...

в: Почему вы взяли фамилию жены, а сыну оставили собственную — Клявер?

о: Когда сын родился, ему, естественно, дали фамилию отца. А потом у меня начались разногласия с телевизионным начальством из-за национальности, и мне просто пришлось поменять фамилию. Вернее, взять псевдоним, по паспорту я все равно Клявер. Правда, сейчас, когда ко мне обращаются по фамилии, я не сразу понимаю, к кому это они. До такой степени я привык быть Олейниковым. К тому моменту, когда сын подрос, проблемы с "пятой графой" перестали быть острыми, поэтому он так и остался Клявером. У меня и внук Клявер — Тимофей Денисович. Самое смешное, что очень редкая и абсолютно еврейская фамилия в моем роду вдруг стала русской. Денис-то был наполовину еврей, по паспорту — русский, а Тимоша так и вовсе русский.

в: Пограничники, наверное, сильно удивляются, когда видят вас, а в паспорте читают "Клявер"?

о: Да уж. Но по фотографии видно, что я это я, так что проблем с пересечением границы у меня нет. Вообще я всю молодость страстно мечтал попасть за рубеж. Мне даже иногда казалось, что Парижа, Лондона, Нью-Йорка на самом деле нет, что их кто-то придумал, чтобы растравливать мое воображение. Я помню, как Ширвиндт приехал из Японии, и я буквально заглядывал ему в рот, пытаясь так вбить себе в мозги его рассказы, чтобы создалось впечатление, что это я сам там побывал. И вот в 1983 году я наконец-то поехал на гастроли в ГДР. На советско-польской границе увидел сначала нейтральную полосу, потом какую-то электричку и от мысли: "Надо же, я еду за границу и вижу настоящую польскую электричку, в которой сидят настоящие поляки!" — я так разволновался, что у меня начался жуткий понос. А поскольку до первого погранпоста туалет был закрыт, я провел самые страшные полтора часа в своей жизни. С тех пор я напутешествовался так, что, если есть возможность отказаться от поездки, я отказываюсь.

в: Как проводите свободное время?

о: К счастью, у меня его сейчас нет. Потому что, когда у меня наступает свободное время, у меня начинает ехать крыша. Мне приятно просыпаться с мыслью о том, что я сейчас куда-нибудь рвану: на съемку, репетицию, еще куда-нибудь, только бы не сидеть дома. Даже поездка на шашлыки у меня чаще всего вызывает одно чувство: я трачу время на какие-то глупости.

в: Когда же вы общаетесь с семьей?

о: По вечерам. Причем общение у нас достаточно нервное. Ира говорит: "Что ты заткнулся? Скажи чего-нибудь". Потом она, как опытный сталинский следователь, выбивает из меня всю информацию о том, что произошло за день. Спасибо хоть лампочкой в глаза не светит. Правда, иногда бывает наоборот: мне надо срочно чем-то поделиться. Я вообще очень люблю рассказывать про свои успехи: "Мне композитор Януш Стоклосса руку поцеловал!" — "Я слышала об этом уже восемь раз".

— "Ничего, еще послушаешь". 

в: Любите, когда вам делают комплименты?

о: Конечно. А вот критику не воспринимаю в принципе. Мне всегда кажется, что критики вторгаются во что-то глубоко личное, на что они не имеют права. Это я себя могу оскорблять самыми последними словами, и больше никто. Допустим, если моя жена говорит, что "Городок" в последнее время стал не очень смешным, я немедленно перевожу ее в стан моих врагов. Однажды она меня как-то особенно сильно обидела, и я выдал ей связную тираду: "Ты не понимаешь, что ты живешь с гением! — кричал я. — А гении — все дебилы, понимаешь? Я не живу в обычном мире, я ненормальный!". Теперь Ира периодически качает головой: "Я понимаю, что живу с гением". Но чувствуется, что живет она с ничтожеством, у которого еще и мания величия.   

в: С какими чувствами вы вспоминаете свою жизнь до "Городка"?

о: Как ни странно, до "Городка" я жил гораздо веселее, чем сейчас. У меня было жуткое желание пробиться наверх. Я все время карабкался и падал, но верил, что я все-таки выскочу. Настоящее отчаяние я испытал, только когда нас с моим первым партнером Ромой Казаковым, которого на самом деле звали Рува Бронштейн, вырезали из записи Конкурса артистов эстрады, где мы заняли третье место. Я-то надеялся, что после нашего выступления жизнь перевернется, а нас просто не показали. Мне тогда казалось, что жизнь кончилась. Потом я успокоился и снова стал карабкаться наверх. А сейчас вершина вроде покорена, и к чему стремиться дальше, непонятно. Вот мы с Юрой Стояновым и придумываем себе всякие проекты: кино, театр, мюзикл...

Артист Юрий Стоянов: "Если мне говорят: "Старик, ты гений", я начинаю в это верить"

вопрос:
Юрий Николаевич, какие-то особые торжества в честь 50-летия намечаются?

ответ: Нет, я буду в Одессе, где живет моя мама. Ну и конечно, постараюсь, чтобы все было очень красиво и очень вкусно. Для Одессы второе всегда было особенно важно. Я вообще очень люблю этот город. Когда внутренняя батареечка подсаживается, я езжу туда заряжаться. А так, какие могут быть торжества? Нас не поздравляют мэры, а поклонники не расписывают наши подъезды. Мы не звезды, которые ходят с телохранителями, потому что делают вид, что фанаты готовы разорвать их на части, хотя желающих что-то не видно. Люди воспринимают нас как соседей, которым улыбаешься и идешь дальше.

в: Где вам больше улыбаются — в Питере или в Одессе?

о: Где больше, не знаю. Меньше всего — в Подмосковье. Я сейчас вспоминаю, в Одессе всегда не любили людей из Подмосковья. И во мне это на днях вдруг выстрелило. У родственников моей жены под Москвой дача, и там вокруг ходят какие-то озлобленные, пьяненькие люди, которые ненавидят гастарбайтеров, работающих на соседних участках, но никогда не сделали бы то же самое, что эти украинцы или молдаване. Ненавидеть гораздо проще, чем пойти и заработать.

А что касается любимых городов, то их у меня даже три: Одесса, Питер и Москва. Раньше я подчас агрессивно противопоставлял — со знаком плюс — столицу Петербургу. Москва убирается, строится, меняется, а Питер — гордая культурная столица, покинутая милиционерами, дворниками и сантехниками. Но сейчас я понимаю, что в Москве скучаю по Петербургу. Москва — это город, где ты встречаешься с друзьями в кафе, на полпути куда-то, целуешься, признаешься в любви и не перезваниваешь. А я человек провинциальный, если с кем-то поцеловался, мне надо, чтобы со мной потом каждый день по телефону разговаривали. Если мне говорят: "Старик, ты гений", я ведь в это верить начинаю...

в: Снимая "Городок", вы держите в голове какой-то конкретный город?

о: Мы тут беседовали с Юлием Гусманом, и он сказал, что "Городок" должен прийти к тому же, к чему пришли "Монти Пайтон", Бенни Хилл, мистер Бин, то есть делать каждый выпуск тематическим. Дон Кихот в наши дни, например. Но мне кажется, что главное в "Городке" — это его обитатели. Зрителям нравится, что перед ними за короткий срок происходит череда перевоплощений. А мы таким образом получаем возможность сыграть все те роли, которые не сыграли до "Городка".

Мы ведь очень хитрые. Мы играем большое количество людей в маленьких историях, отчего создается ощущение нашей невероятной талантливости. Правда, есть у этой медали и другая сторона. Иногда я вижу, что сыграл потрясающего человека, его судьбу на фильм можно было бы растянуть, а у нас хронометраж две минуты. Так вот, возвращаясь к вашему вопросу, живут эти персонажи в разных городах, но родом они все-таки с юга.

в: Сейчас хорошие времена для юмора?

о: Для юмора хорошо, когда плохо на улице. Правда, есть прекрасный пример — Михаил Михайлович Жванецкий, с которым у нас необъявленная любовь. Я даже стараюсь общаться с ним пореже, чтобы не растерять эти чудесные отношения. Так вот, Жванецкий, чей талант расцвел на умении очень странно, образно, лирично и смешно рассказывать о вещах, от которых болит сердце, сейчас, когда сатира выродилась в плакат, востребован ничуть не меньше. Значит, из отношений между людьми можно высекать юмор не хуже, чем из отношений между человеком и властью. Как раз этим мы и стараемся заниматься. Только однажды Ирина Петровская похвалила "Городок" за довольно жесткий сюжет о выборах. Нам было приятно, но, думаю, мы не скоро дадим Ирине повод снова нас похвалить. До следующих выборов...

в: Как вы попали к Михалкову в "12 разгневанных мужчин"?

о: Позвонил Михалков: "Хочешь сняться у пенсионера в пенсионном кино?" Он тогда только отметил 60-летний юбилей. Я так обрадовался, что даже — редкий случай — прочитал сценарий. Знаете, я никогда так не работал. Мы репетировали неделями, а снимали часами, причем снимали постранично, как книгу читали. А что мы творили за пределами павильона!

Нас всех распределили по 3—4 человека на гримерную, и только у Алексея Петренко была своя комната, поэтому чаще всего собирались у него. Это была даже не гримерная, а подводная лодка. С электроплиткой, запасом продуктов на 40 дней, мини-баром, учитывавшим вкусы всех актеров, и пучками сушеных трав, развешанными по стенам.

А кормили нас как обычно: щи или рассольник, биточки или гуляш — все из пластиковых контейнеров. Меню было стандартное. Но однажды мы со вторым режиссером сели за компьютер и составили собственное меню. Скажу вам, фуа-гра там была самым банальным блюдом. Специально для Валентина Иосифовича Гафта я внес в список "мясо кисло-сладкое по-иерусалимски", проверить решил — клюнет или нет. Там была отдельная карта с гарнирами, соки только свежевыжатые.

Не было только спиртных напитков. Все поверили. И тут же поползли слухи: наверное, будут сокращать гонорар или на 10 дней продлят срок съемок. В общем, почему-то хотят задобрить. Алексей Горбунов бегал и кричал: "Заказывайте все ананасовый сок по два стакана. Он самый дорогой. На него до хрена ананасов уходит". Целый день коллектив жил в ожидании ужина. А потом им принесли биточки и гуляшики... Долго я прятался за декорациями, потому что это были настоящие двенадцать разгневанных мужчин. "Видите, какие вы все органичные! Вот так и надо играть!" — кричал я им из укрытия. А они мне отвечали: "Станиславский хренов, убьем!"

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир