Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Общество
Умерла мать основателя группы «Ласковый май» Валентина Кузнецова
Мир
Посол КНР в РФ прокомментировал предстоящую встречу Си Цзиньпина и Путина на АТЭС
Мир
Болгария добилась исключения двух российских банков из санкционного списка ЕС
Мир
Лавров рассказал о нецензурной оценке Саакашвили со стороны Стубба
Мир
Поверенный в делах Украины в США заявил об ограничениях работы Starshield для ВСУ
Мир
Ле Пен намерена прекратить помощь Украине в случае избрания президентом Франции
Мир
Песков заявил о возможности переговоров Путина с Ким Чен Ыном на АТЭС
Мир
Путин подчеркнул значимость вклада военных КНДР в освобождение Курской области
Мир
Песков заявил о нежелании Москвы и Пекина решать чужие судьбы
Мир
Кушнер и Уиткофф обсудили с Ушаковым прогресс в переговорах по Украине
Мир
В Кремле ответили на вопрос о дате встречи Путина и Трампа
Мир
Песков согласился с мнением Трампа о действиях России на Украине
Мир
Россия и Иран договорились расширить сотрудничество в сфере надзорной деятельности
Мир
Ушаков заявил о важности предстоящей встречи Путина, Си и Трампа на саммите АТЭС
Армия
Бойцы ВС РФ поразили используемый для перевозки грузов ВСУ локомотив
Мир
Трамп заявил о сдержанном применении Россией силы на Украине
Мир
Премьер Эстонии выступил за бессрочное закрытие границы с Россией
Общество
Глава Минпросвещения назвал недопустимым сокращение стихотворений классиков

Кто отнял у зеков лесоповал?

В мае этого года Госдума одобрила внесение изменений в Уголовно-исправительный кодекс. Теперь все производство за колючей проволокой будет преобразовано из ГУПов в центры трудовой адаптации заключенных. Что это изменит в системе? Что даст самим зекам и государству? Чтобы разобраться в этом, на зону отправился наш специальный корреспондент Юрий Снегирев.
0
Эти заключенные делают подшипники ГПЗ-2, которые знает вся страна. Но скоро эта работа может потерять для них всякий смысл (фото: Юрий Снегивев "Известия")
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В мае этого года Госдума одобрила внесение изменений в Уголовно-исправительный кодекс. Теперь все производство за колючей проволокой будет преобразовано из ГУПов в центры трудовой адаптации заключенных. Что это изменит в системе? Что даст самим зекам и государству? Чтобы разобраться в этом, на зону отправился наш специальный корреспондент Юрий Снегирев.

Труд когда-то сделал из обезьяны человека. А из преступника, считалось в советские времена, и подавно сделает достойного члена общества. Слова "зек" и "лесоповал" были столь же созвучны, как "мама" и "рама". Попал за решетку — изволь работать, чтобы скорее отдать долг обществу и заодно исправиться.

Новые времена — новые песни. С какой стати, скажите мне, наше рыночное общество должно кормить, лечить, одевать-обувать армию зеков за счет налогов законопослушных граждан? Пусть содержат себя сами да еще к освобождению откладывают часть заработанного, чтобы выйти на свободу с чистой совестью и денежкой в кармане. Возможно ли это?

В последние годы в уголовно-исправительной системе функционировало 602 государственных унитарных предприятия, созданных в начале 90-х. На них распространяются все те же экономические условия, что и на "вольные" предприятия: налоги, отчетность, нормативы. Но вряд ли кто сомневается в том, что цеха и мастерские за колючкой далеко не флагманы экономики, продукция их к хайтеку явно не относится, налоги им платить часто было не с чего. Лагерные ГУПы после перестройки задолжали государству огромные деньги — 33,1 млрд рублей. В 2005-м правительство списало 16,4 миллиарда, но это на общую экономическую картину никак не повлияло. И тогда решили ликвидировать ГУПы со всеми долгами и создать на их базе центры трудовой адаптации. Звучит заманчиво. Особенно в части ликвидации долга. Но что изменится в них по сути, смогут ли новорожденные центры конкурировать на рынке? Ведь оборудование осталось старое, а из зеков работнички еще те.

Своих шариков не хватает

По зеленоватой глади пруда скользила уточка с желтыми утятами. Плакучая ива свисала над водой, по которой плыли облака. Тут из-за сарая вышел беззубый бритый зек в синей замасленной робе и стал загонять уток за забор:

— Все! Плавание закончено! Пора баланду кушать!

За ивой была натянута колючая проволока. Торчала вышка с бдительным часовым. А крылья у уток были тщательно подрезаны. Почти в каждой зоне есть такой уголок психологической разгрузки — имитация воли.

Был час обеда не только у водоплавающих. В колонии строгого режима № 10, что под Тверью, выстроилась тысяча осужденных. Угрюмыми рядами они отправились в столовку.

Пока зеки и утята обедали, замначальника по кадрам и воспитательной работе подполковник внутренней службы Александр Дворцов провел меня по цехам производственной зоны. Оказалось, что в этой колонии делают шарикоподшипники под известным брендом ГПЗ-2! Сам Государственный подшипниковый завод находится на престижной московской Шаболовке — с крыши Кремль видать. Понятное дело, почти все цеха сданы под офисы. А грязное производство перенесли сюда. На радость клеркам-арендаторам и руководству колонии. Скоро весь производственный процесс переместится под Тверь на зону. А московские "заводчане" будут только клеить ярлыки и снимать маржу. Что-что, а это они никому не отдадут!

— Мы производим подшипники для оборонки! — не без гордости показывает огромный цех с крупповскими прессами подполковник Дворцов. — Даже в ракете "Сатана" есть наши подшипники! Но это военная тайна!

Вы бывали на демидовских железноделательных заводах конца позапрошлого века? Вот и мне не довелось. Однако ощущение от производства было именно такое. Мои белые кроссовки моментально порыжели от инструментального масла. Старые станки обильно поливали им чугунный пол. Крупповские прессы когда-то стояли на Шаболовке. И было это аж в середине прошлого века. Все оборудование изношено. Даже шарики для подшипников привозят из Китая. Своих не хватает!

Но был в этом мрачном мире сломанных судеб и один счастливый человек. Он лихо подъехал на новеньком автокаре, блеснул золотыми зубами из латуни и так же стремительно скрылся.

— Это наш Брагин Саша, — с теплотой начал рассказывать подполковник Дворцов.

Брагин сел за изнасилование. Получил свои восемь лет. Трудился простым разнорабочим. (Кстати, слухи о том, что на зоне с насильниками поступают так, как они сами с жертвами обходились, преувеличены. "Не трогает их здесь никто!" — разоблачали миф надзиратели.) И вот близится Сашин "звонок". Директор ГПЗ от щедрот своих вручает Брагину ключи от новенького иностранного автопогрузчика. Когда Сашке срок вышел, говорят, он прощался с чудом зарубежной техники со слезами. Смахивал их грязной ветошью с лица — боялся, что соль разъест контакты.

А через пару месяцев Сашка вновь на зоне! Только вышел за ворота, встретил девку — и за старое. На следствии во всем сознался. Только просил: "Быстрее судите и отправьте меня на старое место. Я специалист! Водитель автокара". Получил уже 12 лет. Теперь 43-летний Брагин уверен, что его с любимым погрузчиком уж никто не разлучит!

Им доверяет сам Чубайс

Подшипники это что! За "колючкой" производят стратегический продукт, который и на международных выставках призы получал, и не раз спасал нашу с вами экономику. Нет, это не водка. Велика, конечно, Россия, но только в поселке Идрица Псковской области делают настоящие сертифицированные высоковольтные предохранители. "Бренд" творят в исправительной колонии № 3. Помните, когда пол-Москвы обесточило, а заодно и всю Калужскую область? Так вот, на всех сгоревших трансформаторных подстанциях стояли "левые" предохранители производства одной из стран СНГ. Идрицкие предохранители, как им и полагается, сгорели, тем самым спасли дорогостоящие трансформаторы. Если бы не продукция идрицких сидельцев — полный был бы... блэкаут. Продукцию ИК № 3 уже подделывают. Руководство колонии всерьез задумывается о покупке лазерных маркеров и станков для наклейки голограмм.

Кстати, в самый разгар майской московской жары этого года в колонию позвонили с московской электроподстанции "Лосиноостровская". Благодарили за продукцию. А у соседей начался пожар...

Среди заключенных выделялся крепкий поджарый мужик. Не своей статью (на зоне все ходят будто пришибленные, наверное, под тяжестью срока). И даже не своими ухоженными усами. На нем были новенький, "с иголочки", голубой комбинезон и шикарные кожаные сандалии от "ECCO". Цвет майки — зеленый — совпадал с цветом пластмассовой авторучки в нагрудном кармане. Интересно, что к чему подбиралось?

— Сергей Сергеевич, — будто извиняясь, обратился к франту лейтенант. — Бирочку пришейте, пожалуйста. И подходите к нам с корреспондентом.

— Это "бугор" — бригадир, по-нашему, — объяснил свои действия офицер. — Только он будет с вами говорить. Остальным "западло". Зона сложная. Процент выхода на работу — 40. Он сам вам всё расскажет.

Ровно через десять минут появился "бугор". На его комбинезоне сияла кожаная бирка от джинсов "LEE". На ней каллиграфическим почерком белой эмалью было начертано: "ШЕКИН С.С. 2 отр.". Надо ли говорить, что бирка к ярко-голубому комбинезону была пришита нитками тон в тон? Карден, мля!

— Слышали про дело "оборотней в погонах"? Про генерала Ганиева из МЧС? — с места в карьер понесся Шекин. — Разрешите представиться: бывший майор Московского уголовного розыска, а ныне бригадир вот здесь, — и он обвел руками замусоренный двор производственной зоны.

— Как показатели? — я не знал что и спросить.

— Держим! — ответил бывший майор.

Он, наверно, рассчитывал, что я углублюсь в историю его громкого уголовного дела. Стану сочувствовать, а может, напишу про него героический очерк, как он пострадал за правду. Но я держался своей производственной линии. Наконец, Шекин разговорился:

— Конечно, приходит ко мне подсобник. Мусор кидает, как негр. Начисляем ему тысячи три. Неплохие деньги даже на воле в этих местах. А на свой счет он получает триста! За хавчик тысячу вычли? Не, говорит, пусть станок работает. Он железный. И в отказ. И что мне с таким делать?

Шекин еще долго рассказывал и о производстве, и о том, что за доблестный труд администрация отправляет характеристики на условно-досрочное освобождение. Получается: самых лучших работников просто выбивают из производственного процесса. А новых пойди научи. Вот и в бригаду он старается набирать маньяков да убийц. У них срока огромные. И амнистия им не светит.

Тут о его комбинезон в районе неформенных сандалий стал тереться черный кот в ошейнике.

— Это Мурзик! — с любовью сообщил Шекин. — Кис-кис!

Даже оборотни любят котов — самых свободных на белом свете животных. И колючка им нипочем!

...На выходе из цеха работали двое доходяг в грязных куртках с надписью "Аэрофлот" на спине.

— Это что, бывшие летчики? Самолет не там посадили? — спрашиваю провожатого лейтенанта.

— Да вы что! Просто на соседней зоне шьют форму для техперсонала "Аэрофлота". К нам по ошибке попала. Не пропадать же добру...

Грузят только женщины

Город Вышний Волочек славится своим женским Казанским монастырем. Каждое воскресенье сюда водят экскурсии, можно послушать, как поют монашки. А вот в вышневолочковскую женскую колонию № 5 туристов не пускают. Здесь в две смены строчат на швейных машинках 750 осужденных женщин. Все, кто может работать.

— Внимание! — писклявый голос из-за двери предупредил товарок о приближении начальства. На воле они кричали "шухер".

Но здесь их быстро научили хорошим манерам. Когда мы вошли в цех, девушки споро оправляли белые косынки и застегивали пуговицы на груди.

По стенам были развешены графики соцсоревнования. Лидировала 5-я бригада. Если бы не затравленные взгляды и прохаживающиеся вдоль рядов надзирательницы в форме, то я подумал бы, что попал на швейную фабрику "Вымпел" образца 1983 года. Зечки шили рабочую одежду для одной очень известной московской фирмы. Срочный заказ. А так круглый год колония выпускает 56 видов швейной продукции, не считая постельного белья. В женской колонии бригады грузчиков тоже женские. Да что грузчики, сантехники ходят в юбках.

С февраля этого года в колонии работает тот самый Центр трудовой адаптации.

— Что изменилось? — спрашиваю единственного мужчину в колонии — начальника центра Александра Зайцева. Александр Александрович задумчиво покрутил ус и слегка растерялся:

— Да, в общем, ничего.

— Как же так, реформировали, реформировали — и ничего?

— Ну, проплата раньше через банк шла. Не больше суток. А теперь через казначейство — от трех рабочих дней. А так — как работали по давальческой схеме, так и работаем.

— А долги имеются?

— Имеются... — Александр Александрович завздыхал.

Давальческая схема — это тот самый толлинг, о вреде которого так много пишут экономисты. Фирма выиграла тендер, закупила материал, привезла его в колонию, и здесь за копейки зечки сшили комбинезончик. Почти вся прибыль осталась у фирмы. А долги перед коммунальщиками, сломанные швейные машины и протекающие трубы отопления — у колонии.

Передо мною сидит молоденькая девушка Ольга (фамилию просила не называть). Она швея-вышивальщица. На целых 8 лет. Хотя на свободе, перед тем как совершить разбой, была кондитером. В руках теребит пяльцы с незаконченным храмом Христа Спасителя. Оля только выписалась из тюремной больнички. Туберкулез. Получает на счет всего 300 рублей в месяц.

Скоро у Ольги отпуск. Да-да! И в колонии бывает отпуск. 12 дней в году. Оля, конечно, не поедет в Сочи. Да и за пределы зоны ее никто не выпустит. Просто с семью другими отпускницами на эти 12 дней она переедет в "розовую комнату". Так ее назвали за цвет стен. Там подъем на час позже. И телик смотреть можно хоть целый день. И харч получше. Для Ольги это курорт.

А вот 40-летняя Светлана работает в колонии птичницей в подсобном хозяйстве. На ее попечении 500 кур. В птице она разбирается. Когда-то Света была дояркой в Куниковском районе Псковской области. Муж помер. Остались на руках двое голодных детей. Ну и зарезала Света двух соседских куриц. Сварила обед на неделю, а получила два года вышневолочковской колонии. Дети — сироты. Даже надзирательницы удивляются жестокости судей. Пока Света на хозяйстве, ни одного перышка не пропало.

Работа за пятачок

Уголовно-исправительный кодекс РФ обязывает заключенного трудиться. 37-я статья Конституции утверждает, что принудительный труд в России запрещен. А Конвенция относительно принудительного и обязательного труда, принятая Международной организацией труда в 1930 году, утверждает, что труд осужденных не является принудительным, если производится под контролем государства. Кому здесь верить? Пользуясь этой неразберихой, около 20% заключенных вообще не выходит на работу. Но ведь кроме принуждения и желания как-то убить время у заключенного могут и должны быть какие-то иные стимулы. К примеру, желание хорошо заработать. Или получить новую профессию. Или даже — почему нет? — сделать карьеру на воле. Возможно ли это?

— Обидно! — пожаловался мне один заключенный на свою беспросветную жизнь. — Работаешь, работаешь. Выписывают мне по семь тысяч в месяц. Бац! Половину списывают на питание и обмундирование. Бац! Половину от половины вычитают на алименты и возмещение по иску. Хорошо хоть что-то на чай остается и на курево. А мой сосед по кубрику не работает. С него ничего и не вычитают. Самое смешное — мы оба выйдем на свободу нищими. Но он всю дорогу прохлаждался, а я вкалывал от звонка до звонка...

Мне скажут, что центры трудовой адаптации задуманы не для того, чтобы зарабатывать деньги, а для перевоспитания заключенных. Но что мы видим? Опять эти структуры организованы как обычные допотопные, оснащенные морально и физически устаревшим оборудованием предприятия, труд на них только тупо-механический, а производственные отношения в новых центрах ведут к новым долгам. Ну невозможно в современном рынке работать по давальческой схеме и не прогореть! И неудивительно: на линиях стоят (точнее, простаивают) дореволюционные станки, а "дядя" из фирмы-посредника выигрывает за "откат" тендер и размещает заказ в том же самом центре, из-под носа которого увел выгодный заказ. С рубля продукции колония получает пять копеек прибыли. Да любой бизнесмен вам скажет: лучше эти деньги в банк положить, чем инвестировать в промышленность уголовно-исправительной системы.

Если уж государство действительно задумалось об адаптации заключенных, то не разумнее ли было вместо того, чтобы прощать долги и называть те же ГУПы по-другому, вложить реальные деньги в переоборудование производства? Помочь предприятиям исправительных учреждений достойно войти в рынок, а для этого создать для них систему экономического стимулирования? Командировать в колонии гражданских менеджеров-профессионалов? В крайнем случае воспользоваться опытом уже сидящих топ-менеджеров? Один Ходорковский чего стоит! Представляете, новый "ЮКОС" на просторах лагерной России? Вот бы зеки зажили!

ПБОЮЛ "Зона"

В 1993 году в Уголовно-исправительном кодексе появилась норма, согласно которой заключенные могли заниматься бизнесом прямо за решеткой. В России было образовано два ПБОЮЛ, которые выпускали модели кораблей для коллекционеров. Вскоре предприниматели вышли на свободу весьма состоятельными людьми, а закон в 1998 году отменили.

А как у них?

В Америке или Европе заключенный не обязан работать. Даже для того, чтобы выплатить штраф. По желанию нарушителям закона предоставляется рабочее место. Как правило, они вырезают из дерева сувениры, которые продаются в специальных лавках неподалеку от тюрьмы. Вся выручка идет заключенному, так что на свободу он выходит не бедным человеком.

Вот это трудовые резервы!

В исправительных лагерях России сейчас содержатся 888 тысяч осужденных. 83,5% из них нездоровы: 27% — психически больные, 16% — туберкулезники, 15% — наркоманы, 14% — ВИЧ-инфицированные, 13% страдают от других хронических заболеваний, 8% — инвалиды. Остальные проценты приходятся на чесотку и энурез.

Экономика за колючей проволокой

В производственном комплексе уголовно-исправительной системы трудится почти полмиллиона человека, остальные — больные, инвалиды, "отказники". Годовой оборот составляет 16,4 млрд руб. В комплексе задействовано 85,7 тысячи единиц технологического оборудования. В среднем амортизация объектов составляет 70%, а значительная часть оборудования изношена на 100%. Рабочий день и нормы выработки здесь такие же, как на предприятиях "на воле". Но больше половины работающих осужденных не способны или не хотят выполнять эти нормы. Среднедневная заработная плата заключенного составляет 64,5 рубля. Затраты на 1 рубль товарной продукции составляют 94,3 копейки.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир