Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Россия и Иран договорились расширить сотрудничество в сфере надзорной деятельности
Мир
Ушаков заявил о важности предстоящей встречи Путина, Си и Трампа на саммите АТЭС
Армия
Бойцы ВС РФ поразили используемый для перевозки грузов ВСУ локомотив
Мир
Трамп заявил о сдержанном применении Россией силы на Украине
Мир
Премьер Эстонии выступил за бессрочное закрытие границы с Россией
Общество
Глава Минпросвещения назвал недопустимым сокращение стихотворений классиков
Авто
Подорожание годовых полисов ОСАГО принесло страховщикам 20 млрд рублей
Мир
Минтранс сообщил о переходе под флаг России более 130 судов с начала лета
Общество
Орешкин назвал санкции против Татьяны Ким признанием ее успеха
Мир
Мишустин отметил открытость России к экономическому сотрудничеству
Спорт
В Госдуме призвали наказать виновных за недопуск сборной России к ЧМ-2027
Армия
Глава ДНР сообщил о наступлении российских войск на дружковском направлении
Авто
В России намерены стимулировать локализацию автомобильных камер и радаров
Спорт
Путин поздравил теннисистку Мирру Андрееву с победой на Итоговом турнире WTA
Мир
Ушаков заявил об ожидании рекордных объемов взаимной торговли РФ и КНР в 2026 году
Мир
Совет ЕС одобрил выделение Украине нового транша в €8 млрд
Мир
Литва предложила США разместить военную базу на территории страны
Общество
Роскомнадзор сообщил об отсутствии планов по блокировке Steam

Здравствуй, "Дерево"!

На "Золотую маску" приехал один из самых известных театров России - знаменитое "Дерево", выращенное Антоном Адасинским в андеграундном Петербурге, а затем пересаженное на европейскую почву. В номинацию "Новация" попал его спектакль "Кетцаль", ставший во всех смыслах возвращением к истокам.
0
Артисты в спектакле "Кетцаль" священнодействуют от рассвета до заката (фото: Елена Яровая)
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

На "Золотую маску" приехал один из самых известных театров России - знаменитое "Дерево", выращенное Антоном Адасинским в андеграундном Петербурге, а затем пересаженное на европейскую почву. В номинацию "Новация" попал его спектакль "Кетцаль", ставший во всех смыслах возвращением к истокам.

Театр "Дерево", в сущности, произрастает из двух малосовместимых друг с другом вещей - из авангардных (так и хочется написать - "инфернальных") порывов 80-х и традиции лирической клоунады, актуальной во все времена. На "Золотую маску" уже приезжал, к примеру, спектакль Адасинского "Once...", в котором отзвуки скетчей Вячеслава Полунина не расслышал бы только глухой. Но приезжал и совсем другой спектакль того же Адасинского - "Suicide in progress". Никаким Полуниным в нем и не пахло. Зато в нем явственно ощущался терпкий запах "цветов зла", привкус сатанинской металлической традиции, душок Мэрилина Мэнсона, а театральное подполье очень напоминало преисподнюю.

И в том, и в другом опусе, при всем их бросающемся в глаза несходстве, чувствовалась неистребимая инфантильность (в "Suicide in progress" сдобренная еще и подростковой дерзостью). "Кетцаль" - зрелище для взрослых. Это завораживающе красивое и очень непростое сценическое сочинение - один из лучших спектаклей пластического театра, какие мне приходилось видеть за последнее время. Пересказать его так же сложно, как пересказать поэзию ХХ века, в которой не действуют законы логики. В которой образ цепляется за образ, рождает ассоциацию, откликается аллитерацией. Это почти автоматическое письмо, где пишущий использует театральный язык. В нем вместо букв - человеческие тела, вместо знаков препинания - свет софитов, вместо листа бумаги - пустые подмостки. Этот спектакль кажется лишенным смысла, но он чреват смыслами, как океан из "Соляриса" чреват нашими воспоминаниями.

Смысловое поле задано названием. Кетцаль - священная птица древних майя и ацтеков. Но был еще Кетцалькоатль - "змея, покрытая зелеными перьями", одно из главных божеств ацтеков. Ипостасей у него не счесть. Он и бог ветра, и бог чудовищ, и творец мира, и создатель человека, и культурный герой, эдакий Прометей Центральной Америки, научивший людей астрономии, подаривший им сложный и точный календарь, но еще и установивший посты и молитвы. У него есть история грехопадения. Соблазненный своим антиподом Тескатлипокой он нарушает собственные запреты - пьянствует, творит безобразия, вступает в инцестуальную связь с сестрой и потом покидает свою страну, умирает в изгнании. Но ацтеки ждут его... Все эти ипостаси божества и даже отчасти мифологические сказания о нем присутствуют в спектакле. Тут и птица-человек, совокупляющийся с некоей женщиной, и оргии, и ритуальные танцы, и вся месоамериканская орнаменталистика. Но если бы спектакль театра "Дерево" был всего лишь иллюстрацией к мифу, о нем вряд ли стоило говорить всерьез. В вольной фантазии по мотивам давних и далеких сказаний, в театральной космогонии, которая предстает нашим глазам, вдруг проступают совершенно неожиданные темы и мотивы.

Подкупает сам взгляд на всю эту полушаманскую древность. В нем нет того священного почтения, какое испытывают обычно европейские художники при соприкосновении с любой архаикой. Нет руссоистской благостной веры в безгрешность природного человека. Это взгляд одновременно любопытствующий и ироничный. Нам явлено не только очарование возвращения к первоистокам, но и опасность этого возвращения. Не столько процесс вочеловечивания, сколько расчеловечивания. Поражают сами артисты этого представления - бритые наголо андрогины, немного напоминающие пупсов или печальных даунов. Это и не люди вовсе, а какие-то биологические заготовки, из которых рождаются на наших глазах полузмеи, полуживотные. Полувзрослые, полудети. В странных предчеловеках - безотчетное желание препоручить себя высшему началу. Слиться с ним, стать его жертвой. И его самого сделать жертвой.

Только ли в них сильно это желание? Кажется, Кетцалькоатль - многомудрое, но жестокое божество, требующее от человека человеческих жертв, продолжает жить среди нас. Точнее, в нас. Просто мы его порой не замечаем. Древние верования отзываются в гораздо более поздних культурных явлениях. То фольклорных плясках, в которые пускаются вдруг участники представления, то в детских играх (забавы предчеловеков напоминают вдруг детский сад), то в танце дервишей, то в паломничестве богомольных старушек... Или это монахи - и не разберешь... За тонкой оболочкой культуры и цивилизации дышит и волнуется океан первобытной стихии.

Как много усилий требуется, чтобы обрести индивидуальность, как мало, чтобы ее утратить - слиться с божеством, с природой, с землей, с водой (ближе к финалу красиво плещутся в ней, смывая с себя остатки грима и перьев, сбрасывая ритуальные одежды), с тем, что до человека, с тем, что могущественнее его. Это извечное желание наделенного сознанием существа опоэтизировано в спектакле "Кетцаль", но, что важнее, и осмеяно в нем.

Когда "Дерево" уедет - а оно, увы, уедет, будет расти себе дальше в чужих землях, - мы наверняка тоже расслышим в себе голос древнего божества, но теперь мы конечно же ни за что не поверим ему.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир