Космос в микроскопе
В Москву опять приезжает "Король Лир" Льва Додина. Он уже побывал тут осенью в рамках фестиваля "Сезон Станиславского" и вызвал у одних восторг, у других разочарование и даже недоумение. Даже скептикам, однако, стоит признать, что спектакли Додина (и этот в том числе) высятся над общим уровнем российского театра, как исполинская скала.
Тяготеющий к эпическому, а отнюдь не к трагическому жанру, Додин придает действию пьесы центростремительную силу. Он рассказывает не историю одного человека как историю любого из нас, но скорее историю близких людей как историю всего человечества. Отношения героев вдруг обнаруживают здесь неожиданные переклички с шедевром Додина "Московский хор", где домочадцы в тесной, заставленной до потолка каким-то барахлом квартире изводили друг друга. И тут изводят. Но не в квартире, а на пустом помосте. На голой земле, которую Давид Боровский обрамил черными стенами и забил их крест-накрест белыми досками. Так забивают покинутые избы. Так заклеивают окна перед бомбежкой. Так обозначены несущие конструкции в фахверковых домах.
В этой предельно абстрактной театральной среде отношения персонажей предельно психологизированы, а потом оттенены кафе-шантаном верткого шута в котелке (резкая и яркая работа Алексея Девотченко), который, словно тапер, наигрывает весь спектакль на стоящем у сцены рояле. В самом финале три погибшие дочери, восстав из небытия, облаченные в царственные наряды, начинают кружить в танце вокруг Лира (Петр Семак). И в нем просыпается вдруг такая трогательная игривость. Такая нежность.
Это воспоминание героя или мечта? Если бы знать, если бы знать...
В сущности, к чему бы ни обращался Лев Додин к пьесе Петрушевской, к эпическому произведению Василия Гроссмана, к Чехову или к трагедии Шекспира, его театральный мир остается прежним. В этом мире по-прежнему в микроскоп заглядывают, как в телескоп, а в социуме видят макрокосм.
Цыганщина по-бельгийски
Московский международный дом музыки
Космодамианская наб., д. 52, стр. 8., 258-00-00
"Vaya Con Dios"
8 апреля, 19.00
Низковатый, разбитной, приманивающий, портовый вокал Дани Кляйн пришелся в самый раз бельгийскому проекту "Vaya Con Dios", стремившемуся смешать в одном флаконе латино, цыганские мотивы, шансон и ритм-энд-блюз. Странное название (в переводе с испанского "Ступай с Богом!") и репертуар команды долгое время смущали публику. Многие полагали, что акустические темы вроде Just A Friend Of Mine, тем более Puerto Rico исполняют вовсе не ребята из Бенилюкса, а какие-то южноевропейцы или вообще южноамериканцы. Подробности о группе стали узнавать в начале 90-х, когда она встряхнула весь Старый Свет шикарным хитом "Nah Neh Nah". У нас это произносится как "Ней-На-На-На". С тех пор Дани, а именно она и есть суть "Vaya Con Dios", трудно вырваться из "объятий" своей эпохальной песни. Ее отождествляют только с ней, порой незаслуженно не замечая другого, весьма сочного материала Кляйн.
Она пробовала убежать от себя, увлекалась ориентальной этникой, закрывала проект "Vaya Con Dios" и пыталась сотрудничать с Purple Prose, привлекала к работе своего сына Саймона, но время все возвратило на круги своя. Дани опять с "Vaya Con Dios", и это хорошо.
В Москву группа приезжает впервые, и, судя по последнему альбому коллектива, зал для выступления выбран точно. В относительно камерном и хорошо звучащем Доме музыки публика сможет лучше оценить поэтичность композиций "Vaya Con Dios", исполняемых под гитару, рояль и контрабас, и понять, что не "Ней-На-На-На" единой жива Дани Кляйн. Хотя заканчивать концерт все равно, конечно, придется именно этим произведением.
Туда, где за морем синеет гора...
Новый Манеж
Георгиевский пер., 3, тел.: 692 44 59. Вторник воскресенье с 10.00 до 19.00.
Жан Ларивьер "Персональная выставка"
Жак-Анри Лартиг "Прекрасная эпоха"
Две большие выставки фестиваля "Мода и стиль в фотографии" расположатся в соседних залах Нового Манежа. Эти фестивали традиционно получаются несколько галломанскими, и нынешний не исключение. Франция здесь доминирует не только потому, что является родиной фотографии, а прежде всего из-за разнообразия репертуара. Между тамошними фотохудожниками больше отличий, чем сходства. Вот и этих двоих Ларивьера и Лартига разделяет мало того что полвека, но еще и противоположность темпераментов. Если действительно верить, что Земля имеет форму чемодана, то Жан Ларивьер этот чемодан рекламирует. Виток за витком он огибает планету, снимая серию "Дух путешествий". Он бывает везде, берется за все, сотрудничает с кучей журналов. Вместо сердца пламенный мотор. Хотя сейчас, говорят, Ларивьер несколько сбавил обороты и засел за книгу.
А его старший современник Лартиг был совсем другим. Хотя тоже оптимистом но не без странностей. Он почти не покидал пределов Франции, материала ему хватало и здесь. Он экспериментировал с технологиями и сюжетами например, одним из первых начал снимать скоростные виды спорта. Но на выставке в Москве будет царить идиллия: "Прекрасная эпоха" посвящена богемному отдыху на природе.