Рок-н-ролл мертв, а Чак - нет
Спустившись с небес в полуночную Москву, великий старец рок-музыки Чак Берри устроил "концерт с экстазом" в громадном клубе "Б1 Махimum". Бетховену, которого он давно просил подвинуться, наверное, опять было неспокойно. В прошлом номере "Известия" вкратце рассказывали о московском визите отца рок-н-ролла. Сегодня подробности.
Чак вообще редко куда приходит вовремя, но в данном случае его пофигизм в отношении всяких там регламентов и договоренностей был просто олимпийским. Когда забитый под завязку многотысячный московский клуб готовился троекратным раскатистым "ура" приветствовать темнокожего человека, создавшего рок-каноны вроде "Roll Over, Beethoven", "Maybellene", "Rock'n'Roll Music", "Sweet Little Sixteen" и "Johnny B. Goode", гений расслабленно попивал кофе на промежуточной посадке в парижском аэропорту. Старик, видимо, знал что делает. Народу в зале, конечно, полно, но очередь из еще не попавших внутрь клуба к тому моменту растянулась где-то на полкилометра. Пусть все спокойно пройдут, рассуждал Берри, пока я перелечу пол-Европы...
Гроссмейстерская пауза мастера нежданно-негаданно породила приличный отечественный блюз-роковый мини-фестиваль. Те, кого организаторы концерта позвали на "разогрев" перед Чаком, отыграли полновесные крепкие сеты. Начал аксакал московского блюза Алексей "Уайт" Белов со своим "Удачным приобретением". Ребята сыграли и "кое-что из Берри", "Тутти-Фрутти" Литл Ричарда, но главным номером оказалось бессмертное творение Карла Перкинса "Blue Suede Shoes". Сначала группа исполнила эту тему в классическом варианте при поддержке энергичного саксофона Алексея Семеновича Козлова, а когда наш заслуженный джазмен удалился, песню сыграли еще раз "в фанковой версии Джимми Хендрикса". Минуло часа полтора. Народ слушал музыкантов-земляков и забавлялся демонстрируемой на больших экранах телехроникой, где мелькали Горбачев и Брежнев, диктор Кириллов и диссидентка Новодворская, Киркоров и первомайские демонстрации, кубанский хор и группа АВВА, Политбюро на Мавзолее и журналист Доренко, беседующий с писателем Прохановым... Экскурс по эпохам, на протяжении которых мы продолжали слушать Чак-рок. Самым оптимистичным эпизодом стал выход к микрофону известного рок-архивариуса Александра Липницкого, сообщившего, что "самолет с Берри только что приземлился в Москве. Его повезут к нам как VIP-персону с мигалками и милицейским эскортом. Так что ждать осталось недолго". "Недолго" растянулось еще на пару часов, в течение коих на танцполе успело произойти несколько потасовок зрителей между собой и с секьюрити, охранявшими сцену, а также прозвучали: самая популярная песня человечества "Yesterday" в исполнении усевшегося на колонку Александра Градского и целая программа новой команды "мистера твистера" Олега Усманова "Пижоны". Берри все не приезжал. В итоге "Пижоны" провели на сцене времени не меньше, чем сам припозднившийся герой. И при таком-то аншлаге! Во повезло парням!
Дело шло к полуночи, когда в очередной раз выскочил Липницкий и произнес: "Он здесь!" Что тут началось!.. Фантасмагория! Зал взревел, словно на дворе середина 70-х, кругом застой, мы взаперти и прорвались на полуподпольный сейшн "забугорного" рок-идола, каким-то чудом проникшего сквозь "железный занавес". Это же 80-летний Чак Берри, товарищи, тот, кто пел десять лет назад в ГЦКЗ "Россия", а в 2003-м в Кремлевском дворце. Тогда все было чинно-благородно, но не более того. А сейчас натуральный экстаз. Неспроста это. Тяга к корневому рок-н-роллу в исполнении пионера-долгожителя выглядела как реакция на те потоки шлака, что ежедневно вываливают на нас различные массовики-затейники. Тысячи отстоявших пять часов в духоте и давке людей готовы были "на носовом платке" (развернуться было решительно негде) отплясывать рок-н-ролл и орать чаковский рефрен "Давай, Джонни, давай!".
Трижды мотавший тюремный срок поджарый старик Берри, похоже, и сам обалдел от такого напора и любви толпы. И заиграл в своей вечной капитанской фуражке, расшитой блестками алой рубахе и лакированных штиблетах так, словно на дворе 1955-й, он в Сент-Луисе и на него смотрят сам Мадди Уотерс и всемогущий продюсер Леонард Чесс. Свою фирменную "утиную походку" Чак, конечно, уже не демонстрировал, но некие поразительные для разменявшего девятый десяток мужчины движения совершал. У Берри сейчас хорошая команда (а когда, собственно, была плохая?). В нее входят и его сын, и прекрасная темнокожая дива-харперша, вышедшая на сцену "Б1" с дамской сумочкой. Затяжные соло на губной гармошке она преподносила не менее страстно, чем вокальные партии.
Особенным моментом концерта стал ударный блок, начавшийся твистом "You Never Can Tell Me..." (под него танцевали Турман и Траволта в "Криминальном чтиве") и без паузы перешедший в эпохальную "Johnny B. Goode". Тут охранники не сдюжили. Фаны (поразительное дело, молодежи и тинейджеров в зале собралось едва ли не поровну с "олдовыми" рок-н-ролльщиками) полезли на высокую сцену. Кому-то (музыка не прерывалась ни на секунду) крутили руки, кого-то сталкивали назад в танцпол, кто-то, упражняясь в стейдж-дайвинге, нырял со сцены в толпу по собственной инициативе. В разборку с охранниками включились и музыканты, и... сам Берри! Вскоре отыскали компромисс. Чаковский гитарист показывал, кого из народа допустить к пляскам на подиуме, и охранники учтиво не препятствовали избранникам (в основном, конечно, избранницам, не Элтон Джон ведь выбирал) взобраться на сцену.
"Я люблю вас!" искренне восклицал герой, но на бис не вышел. Сразу после заключительного номера Чак рванул к серебристому "Мерседесу", поджидавшему его у VIP-выхода. Эта стремительность едва не обернулась для него порванной одеждой. К кумиру с визгом устремились стаи юных поклонниц и пожилые мужчины с плакатами и виниловыми дисками... Рок-дедушку "упаковали"-таки в машину, и через тонированное стекло Чак с умилением наблюдал за людской кучей малой, образовавшейся на грязном асфальте. Граждане бились за оброненный фломастер, которым Великий только что чертил автографы...