Московский блиц Валерия Гергиева
На пятнадцатом году жизни "Золотая маска" сделала беспроигрышный афишный ход, дав старт новому проекту "Премьеры Марииинского театра в Москве". Для начала худрук Мариинки Валерий Гергиев привез в столицу пару совсем не шлягерных и не масштабных опер "Фальстафа" Верди и "Поворот винта" Бриттена.
Формально оба эти спектакли претендуют и на "Золотую маску" в общей сложности в шести номинациях (имена победителей назовут 14 апреля). Но в данном случае это не самое главное не для соискателей наград, конечно, а для публики. Какой бы разнообразной и представительной ни была наша музыкальная жизнь, Москва хочет видеть и слышать Валерия Гергиева. И без разницы под чьей вывеской это произойдет "Золотой маски", Пасхального фестиваля или обычного филармонического концерта.
И это взаимно. Гергиеву очень важны выступления в Москве, так же как в Париже, Лондоне, Токио или Нью-Йорке. Хотя пять лет назад и не без скандала категорически отказался от ежегодного соревнования за "маску". Поступок не лишен амбициозности, но абсолютно понятен. Гергиев недосягаемо лучший. Он сделал наш (Мариинский) оперный театр свободно конвертируемым во всем мире. К тому же гергиевский гастрольный график, который и сам маэстро не всегда способен выдержать, не позволяет Мариинке вписываться в чужие расписания.
"Фальстаф" и "Поворот винта" не основа мариинского репертуара, отличительной чертой которого является грандиозность. Но они свидетельство мучительных поисков Гергиевым интересных режиссеров, которых в нашем театре явный дефицит.
"Фальстафом" в качестве оперного режиссера дебютировал Кирилл Серебренников модный герой столичной театральной тусовки. Постановка получилась на любителя. И не современной режиссуры, а персонально Кирилла Серебренникова. Спектакль демонстрирует уж слишком много личных жизненных пристрастий режиссера и изобилует цитированием коллег всех мастей. Иногда получается смешно, чаще мимо. А к третьему акту и вовсе запас мелких трюков (с мужским балетом в пачках, например) и трафаретных ходов (мистер Форд на Ford'е) был исчерпан, и финал провалился. Затея перекомиковать Шекспира не удалась.
Что касается музыкальной стороны, то Гергиев не смог одолеть беду всех наших музыкальных новостроек мягко говоря, далекую от идеальной акустику только что открытого после реконструкции Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. И многоголосым ансамблям и соло не хватало точности. Но, быть может, Виктору Черноморцеву для обретения "Золотой маски" вполне хватит и абсолютного фактурного попадания в роль сэра Джона Фальстафа без вокальной безупречности. Лучшим же из солистов был Василий Герелло (Форд), почему-то "масочным" комитетом незамеченный. Оркестр Гергиева был максимально корректен в оказавшейся почти экстремальной гастрольной ситуации.
"Поворот винта" совсем иная постановка. Британский тандем постановщиков режиссер Дэвид Маквикар и художник Таня Маккаллин сделал по жутковатой модернистской новелле Генри Джеймса умный интеллигентный спектакль о борьбе темных сил за невинную детскую душу. Примой идеального певческого ансамбля была Ирина Васильева (Гувернантка), а отрок Майлз в исполнении маленького актера Николая Ирви вызывал в зале умиление, как оно всегда бывает, когда на сцене играют дети.
Камерным составом мариинского оркестра управлял молодой дирижер Павел Смелков, который готовил оперу Бриттена и к петербургской премьере. В Москве Валерий Гергиев импровизированно, без объяснения причин уступил ему место за пультом. А именно фирменной гергиевской энергетики не хватило этому спектаклю для того, чтобы стать совершенным произведением театрального искусства.
Публика, расстроенная отсутствием главного действующего лица мариинских гастролей, нервничала, в антракте пыталась разузнать имя дирижера и строила самые невероятные догадки по поводу отсутствия маэстро. Гергиев приехал на спектакль только к середине вечера, послушал второй акт и быстро уехал из театра.
Ближайшая встреча Гергиева с московской публикой назначена на 25 декабря. Маэстро вместе со своими мариинцами будет закрывать филармонический фестиваль музыки Шостаковича. Так, как только он один умеет это делать. Торжественно и с размахом.