Cтанция "Вавилон"
"Новая опера" показала "Набукко" в постановке гостей из Риги. Москва получила еще один, пока редкий для ее музыкальных подмостков, образец европейского оперного театра - политизированный, но не провокационный, и корректный по отношению к музыке.
Опера, написанная Верди в 1841 году на волне европейского движения liberte и повествующая о борьбе иудеев с вавилонским тираном Навуходоносором (по-итальянски - Набукко), практически всегда используется постановщиками как возможность высказаться на политическую тему. Ныне подобный шанс в Москве реализовывал Андрейс Жагарс одна из самых ярких фигур в восточноевропейском оперном процессе.
Андрейс Жагарс директор Латвийской национальной оперы. Он возглавил театр в 1996 году, когда здание открывалось после затяжного капитального ремонта, но денег, чтобы делать спектакли, не было. К тому моменту Жагарс имел 15 лет уже наскучившей ему актерской карьеры в театре и в кино и очень успешный ресторанный бизнес. Но после того как он вывел ЛНО в число самых динамично развивающихся оперных компаний, и это дело ему поднадоело. И он занялся режиссурой. На его счету уже несколько домашних постановок в основном русских опер. "Набукко" в Москве его дебютная гастроль.
Спектакль получился строго выдержанным в эстетике немецкого театра конца прошлого века, что сделало его очень похожим на предыдущую премьеру "Новой оперы" "Норму", заимствованную в Штутгарте. Картинка спектакля аскетична, но полна политических аллюзий, хоть чуть-чуть актуализирующих шедевр Верди для современных потребителей. Ветхозаветный сюжет о завоевании Палестины превратился в еврейское гетто времен Второй мировой войны, организованное на станции метро (сценограф Андрис Фрейбергс). Дамы в шляпках, господа в костюмах и кипах, дети со скрипочками и плюшевыми медвежатами. И все с желтыми звездами на груди. Трактовка сюжета, уже неоднократно отработанная театром. Правда, на сей раз тиранят этих до смерти испуганных людей не нацисты, а неизвестные "архаровцы", одетые в универсально революционные черные кожанки. Наверное, оттого, что молодые прибалтийские государства никак не могут определиться с отношением к своему недавнему прошлому. А режиссер стал заложником сложившейся ситуации.
Постановка относится к категории "концептуальных", а не сделанных на певцов. И идеально иллюстрирует болезнь всех отечественных оперных трупп, выбирающих новое название для репертуара по каким угодно принципам, но только не исходя из вокальных возможностей своих солистов. Поэтому при дежурно звучащем оркестре (дирижер Валерий Крицков) певцы в основном коллекционировали неудачи. С меньшими потерями из неравного боя с вердиевской музыкой вышел Анджей Белецкий, спевший Набукко ровным красивым баритоном, но без должной мощи и харизмы. А наибольшее фиаско потерпела Каринэ Григорян, исполнявшая одну из самых "кровавых" партий Абигайль. Зато режиссер приготовил для нее приятный подарок эффектный финал. Буйная сцена сумасшествия заканчивается прыжком под поезд метро. Горячий латышский привет Льву Николаевичу.
Оперное клонирование
"Набукко" Жагарса третья постановка этой оперы в Москве. Только что Большой театр возобновил спектакль Михаила Кислярова пятилетней давности. Но после его переноса с исторической сцены на Новую, постановка, сделанная абсолютно в традиционном ключе, потеряла единственное свое достоинство масштабность интересного сценографического решения Сергея Бархина. Так что этот спектакль мог бы быть привлекателен прежде всего высококлассным вокалом. Но на торжественном возвращении "Набукко" в Большой подобным критериям соответствовал лишь Ферруччо Фурланетто итальянская оперная мега-звезда. Солисты же Большого не блистали, а на постоянную международную поддержку рассчитывать не приходится.
Еще одного "Набукко" представил "Геликон". Но его афишу давно портит "квартирный вопрос". Поэтому вместо полноценного спектакля театр, не желающий отставать от коллег в процессе клонирования "Набукко", стал демонстрировать дома полуконцертную версию постановки, сделанной геликоновским худруком Дмитрием Бертманом для французских гастролей.
Столичные музыкальные театры, несмотря на внешние дипломатические сентенции, друг друга не любят и даже не приятельствуют. И стараются не упустить возможность поконкурировать за зрителя не разнообразием репертуара, а ставя одни и те же названия. Так что ныне налицо все признаки "набуккомании". Зато публика вольна выбирать "Набукко" любого формата.