Фабрика шедевров имени Уорхола
На арт-рынке очередная сенсация. Аукционный дом Christie's продал гонконгскому коллекционеру Джозефу Лау работу Энди Уорхола за $17 миллионов. Даже чуть дороже, за $17,376 миллиона. Но в этой игре сотни тысяч не считаются.
Сама по себе сумма не рекордная: в сегодняшних аукционных отчетах встречаются цены и повыше. Парадокс в том, что портрет Мао Цзэдуна, произведенный Уорхолом в 1972 году и проданный на нынешних торгах в нью-йоркском Рокфеллер-центре, - это не живопись. И вообще не что-то уникальное. Речь о шелкографии, излюбленной технике "короля поп-арта". Она позволяет тиражировать изображения почти неограниченно, хотя авторство каждого отпечатка все же сохраняется. Иначе говоря, люди готовы выкладывать миллионы за художественное произведение, которое эксклюзивом не является.
Несколько лет назад произошло то, что можно назвать "казусом Уорхола". Обладатели весьма недешевых работ вдруг встрепенулись: а за что платили? Если шелкография тиражная техника, то в какой мере работы Уорхола единичны и неповторимы? Может, их где-нибудь на складе еще десятки, точно таких же. И даже на рынке они фигурируют друг от друга под микроскопом не отличишь. На посмертный фонд Уорхола посыпались было рекламации, но скандал предотвратили идейными разъяснениями. Сказали примерно так: тиражность и есть главный художественный принцип нашего с вами кумира. Он этого никогда не скрывал напротив, провозглашал всеми возможными способами. Не поняв его художественной стратегии, нельзя вообще судить о значении Уорхола для современного искусства. Так что платили вы не за уникальность, а за причастность к легенде.
Заклинание сработало, конфликт рассосался, цены на шелкографии продолжили рост. По сути Энди Уорхол сам за себя заступился из-за гробовой доски. При жизни он действительно проповедовал этот тезис: искусство должно быть безличным и серийным наподобие конвейерного производства. А вот сам конвейер обязан быть именным, брендообразующим. И все бесчисленные портреты Мао, Элвиса Пресли, Мэрилин Монро, Джеки Кеннеди, равно как и изображения банок с супами "Кэмпбелл" и бутылок с кока-колой, это полноценные авторские продукты. В каждом присутствует талант их создателя, причем серийность является их неотъемлемым качеством. Не снижающим их стоимость, а наоборот.
Схема проста до гениальности, но понадобился недюжинный напор, чтобы привести ее в действие. Когда Андрей Вархола, юноша из бедной семьи словацких иммигрантов, направлялся из родного Питтсбурга покорять Нью-Йорк, вряд ли он имел готовый победоносный план. Первое время приходилось нелегко, и пресловутые томатные супы в банках становились главным блюдом в рационе. Однако провинциальный юноша, превратившийся в Энди Уорхола, довольно быстро сделал карьеру и во второй половине 50-х стал заметной фигурой среди нью-йоркской богемы. Он не был изобретателем поп-арта, но вышел в его лидеры. Кстати, не в последнюю очередь благодаря Уорхолу поп-арт приобрел известную двусмысленность в отношениях с обществом потребления. Радикалы своими работами желали критиковать окружающую буржуазную цивилизацию, а Уорхол ее воспел. Не без некоторой иронии, конечно, но восславил все основные атрибуты американского образа жизни. И с наслаждением подмечал в самом себе черты образцового пользователя благ капитализма.
Распознав сущность системы, Энди Уорхол сумел выстроить адекватную ей художественную политику. Некоторые называют его революционером в искусстве, хотя правильнее, пожалуй, говорить о революции в автопиаре. Законченное явление превратилось в легенду, а легенда двигатель арт-рынка. Запущенный полвека назад механизм продолжает работать без дополнительной подзарядки.