"Победит все равно кепка"
В среду в здании мэрии на Новом Арбате открылась выставка "Сезон головных уборов в мэрии-2006". Но у московских модельеров, видимо, застойный период. Новых идей нет. Главная тема вернисажа - осмысление старых форм кепки-"лужковки".
Последние 15 лет эта самая кепка стала для москвичей таким же символом Первопрестольной, как шапка Мономаха. Привязанность столичных чиновников к столь неброской детали одежды отметил и президент Путин, сказав, что Москва ходит в кепке. Уточнив, правда, что под этим он подразумевает стиль руководства и успех, который всегда сопутствует столичным властям.
- С тех пор почетная миссия выбора самого главного головного убора сезона по праву принадлежит Лужкову, - шутит президент Совета производителей головных уборов Игорь Шевченко. - Мы направили мэру фотоснимки всех головных уборов с выставки. Внимательно изучив модели, он к концу недели должен выбрать лучшую кепку Москвы, в которой, как мы надеемся, обязательно встретит следующий, юбилейный День города.
Жаль, выбор невелик - на стенде номинантов на почетное звание не больше 15 моделей. Среди них выделяются красная буденовка с двуглавым орлом вместо звезды да увесистый буржуйский цилиндр.
- Победит все равно кепка, - уверен Игорь Шевченко. - Мэр носит исключительно классические кепки-восьмиклинки, а другие головные уборы примеряет скорее ради шутки. У него очень большой размер головы - 62-й, поэтому кепки, чтобы мэр не выглядел "головастиком", всегда шьются впритык.
- Лужков консервативен, - подтверждает его слова гендиректор фабрики "Зарница" Светлана Долженко. - На семидесятилетие мы подарили ему кепку из нашей новой серии "Patron" с небольшой и элегантной тульей, которая должна была сильно обновить имидж мэра, но он ее так и не надевал.
Впрочем, среди модельеров, зажатых в столь жесткие рамки, есть люди с буйной фантазией - фирма "Аида" разработала для мэра меховой набор "Возроди себе храм" из двух предметов.
Что будет с имиджем Москвы, когда Лужков перестанет быть ее мэром, даже страшно представить. Молодые действующие политики предпочитают ходить с непокрытой головой, знаменитая фуражка, которую носит Жириновский, давно устарела - как эстетически, так и политически. А модельеры зачем-то предлагают надеть красные буденовки...
Силовику - шляпу, чиновнику - "пирожок"
По мнению стилистов, с советских времен по головным уборам лидеров можно было предсказать ближайший политический курс страны.
Борис Устюгов
По мнению модного критика Екатерины Карсановой, самый странный головной убор советских лидеров - знаменитая шапка-"пирожок", в семидесятые годы частенько венчавшая монументальный облик членов Политбюро. "Пирожки" были разными - от номенклатурно-пыжиковых до народно-шерстяных. В среде модных аналитиков мнения о происхождении этого мужского предмета одежды расходятся. Некоторые считают его пережитком братской любви СССР с африканскими удельными князьями-каннибалами, любившими носить такие "пирожки", изготовленные из кожи экзотических зверей. Реальны также исторические корни: "пирожок" вполне мог быть рудиментарной казачьей шапкой (исторически съежившейся до размеров "пирожка" ввиду измельчания элиты). Высокие "пирожки" вообще напоминали нечто среднее между пилоткой и высоким римским шлемом. Тут параллели налицо.
Представители советских спецслужб в 30-60-е годы XX века одевались скорее по-гангстерски. Именно поэтому шляпу Лаврентия Берии можно вообразить как символ грубой силы без страха и упрека.
Фуражки, которые были модны среди советской номенклатуры 30-х и председателей колхозов 60-х, напрямую относили их обладателей во времена военного коммунизма. Поскольку головной убор является самой популистской деталью туалета, каждый лидер должен носить примерно то же, что и его подчиненные: солдат и матросов на баррикады и молодых ветеранов войны на битву за урожай человек в берете поднять не мог. Оставались фуражки.
Кепка - тоже инструмент власти. Победа пролетариата в 1917 году надолго и четко определила популярность этого головного убора среди мужского населения страны. С психологической точки зрения ношение кепки - желание приблизиться к народу. В случае Ленина это был рабоче-крестьянский класс. В случае московского мэра, который любит восьмиугольную кепку, слегка напоминающую убор московского таксиста советских времен, - московское мужское население, воспетое в фильме "Москва слезам не верит". Герой Баталова - мужской народный символ СССР - носил почти "лужковскую" кожаную кепочку.
