Макс от Майкла
Звезда мирового балета Михаил Барышников передал в дар Пушкинскому музею акварели Максимилиана Волошина. Сам даритель не приехал - к родине он по-прежнему питает сложные чувства.
С тех пор как в июне 1974-го артист Кировского театра "растворился" в воздухе Торонто, он успел объездить, кажется, весь свет. А в России больше не появлялся. Поговаривают, будто дал зарок на эту тему. Возвращение происходит заочно. Прошлой осенью в Петербурге и Москве проходила фотовыставка Барышникова. Надо сказать, снимает он что угодно портреты, пейзажи, натюрморты, но не балет... Так вот на почве той выставочной гастроли у фотографа-балетмейстера завязались приятельские отношения с Ириной Антоновой, директором ГМИИ. Результатом стал нынешний дар музею 28 акварелей руки Макса Волошина. Вообще-то коллекционерские пристрастия Барышникова мало известны, свое собрание он не рекламирует. На основании выставки можно сделать вывод, что немаловажное место там занимает русское искусство.
Что касается графики Волошина, ее нельзя назвать редкостью. Коктебельский гуру был крайне плодовит: по его собственным словам, дня не проходило, чтобы он не создал 23 акварели. Но ценности дара это не умаляет. Волошин работал для себя, для души, то есть не халтурил. В каждой вещице живет образ Киммерии, как называл поэт и художник окрестности своего коктебельского дома. Волошин создавал визуальную поэзию, иногда прибавляя к ней и поэзию вербальную. На некоторых листах можно разглядеть карандашные надписи вроде: "И солнце смотрит с высоты на серебристые заливы" или "Прислушайся, как пахнут вихри и грезит зимняя полынь".
Волошин ежедневно создавал ту реальность, которая была созвучнее его сердцу, чем бушевавшая вокруг "новая жизнь". Именно это важно помнить, глядя на прозрачные, лаконичные виды Киммерии. Именно об этом еще одна карандашная строчка поверх листа: "Здесь в тишине я отстоял тоску, свою тоску о мире и России". Интересно, примерял ли Барышников какие-то из сентенций на себя, когда задумывал дар? Трудно найти более непохожие биографии, к тому же Михаил Николаевич гораздо прочнее ассоциируется со своим другом Иосифом Бродским, нежели с Максом Волошиным, если говорить о поэтах и поэзии. Но поди догадайся, что у кого на душе и кто как понимает эту самую "тоску о мире и России".