Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Россия и Иран договорились расширить сотрудничество в сфере надзорной деятельности
Мир
Ушаков заявил о важности предстоящей встречи Путина, Си и Трампа на саммите АТЭС
Армия
Бойцы ВС РФ поразили используемый для перевозки грузов ВСУ локомотив
Мир
Трамп заявил о сдержанном применении Россией силы на Украине
Мир
Премьер Эстонии выступил за бессрочное закрытие границы с Россией
Общество
Глава Минпросвещения назвал недопустимым сокращение стихотворений классиков
Авто
Подорожание годовых полисов ОСАГО принесло страховщикам 20 млрд рублей
Мир
Минтранс сообщил о переходе под флаг России более 130 судов с начала лета
Общество
Орешкин назвал санкции против Татьяны Ким признанием ее успеха
Мир
Мишустин отметил открытость России к экономическому сотрудничеству
Спорт
В Госдуме призвали наказать виновных за недопуск сборной России к ЧМ-2027
Армия
Глава ДНР сообщил о наступлении российских войск на дружковском направлении
Авто
В России намерены стимулировать локализацию автомобильных камер и радаров
Спорт
Путин поздравил теннисистку Мирру Андрееву с победой на Итоговом турнире WTA
Мир
Ушаков заявил об ожидании рекордных объемов взаимной торговли РФ и КНР в 2026 году
Мир
Совет ЕС одобрил выделение Украине нового транша в €8 млрд
Мир
Литва предложила США разместить военную базу на территории страны
Общество
Роскомнадзор сообщил об отсутствии планов по блокировке Steam

Тихий Демон пролетел

К фамилии Крымова с некоторых пор уже не надо добавлять никаких генеалогических пояснений. Крымов - это Крымов. Может быть, одно из самых заметных театральных явлений появившихся в нашем пространстве за последние годы. То, что делают он и его команда, трудно назвать драматическим театром, скорее - театром художников. Тут все рисованное может ожить, а живые люди немного похожи на кукол. Тут реальность так же изменчива, как реальность мультфильмов. Нечто похожее делал когда-то Тадеуш Кантор.
0
Сцена из спектакля Анатолия Эфроса, 1975 год. Сын мастера оказался не менее талантлив (фото mk.ru)
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Премьеру спектакля Дмитрия Крымова "Демон. Вид сверху" сыграли у Анатолия Васильева в "Школе драматического искусства". Васильев давно уже приютил этого бездомного кудесника, угадав в нем талант осваивать нехоженые театральные территории. "Демона" играют в одном из залов знаменитого здания на Сретенке, в многоярусном колодце под названием "Глобус", которому прежде трудно было найти применение. Дмитрий Крымов нашел.

К фамилии Крымова с некоторых пор уже не надо добавлять никаких генеалогических пояснений. Крымов - это Крымов. Может быть, одно из самых заметных театральных явлений появившихся в нашем пространстве за последние годы. То, что делают он и его команда, трудно назвать драматическим театром, скорее - театром художников. Тут все рисованное может ожить, а живые люди немного похожи на кукол. Тут реальность так же изменчива, как реальность мультфильмов. Нечто похожее делал когда-то Тадеуш Кантор, но его сценические экзерсисы рождались из воспоминаний о детстве. У Крымова они рождаются из тоски по мировой культуре. Сама эта культура, однако, преломляется фантазией, очень похожей на фантазию ребенка. Недаром в самом названии одного из его спектаклей ("Донкий Хот" сэра Вантеса) слышатся детские искажения непонятных ребенку слов.

В "Демоне" мировая культура, а также наша грешная земля с ее ландшафтами, горами и морями, а также наша не менее грешная жизнь с ее горестями и радостями увидены с высоты птичьего полета. Зрителям, расположившимся на балконах круглой арены (к шекспировскому "Глобусу", к слову сказать, ее структура имеет отдаленное отношение), предложено взглянуть на мир глазами "вольного сына эфира", могущего без руля и без ветрил перемещаться во времени и пространстве. Сменяющие друг друга виды сверху к чему только нас не отсылают. Тут и остервенело желтеющие подсолнухи, какими они предстали болезненному воображению Ван Гога: как и все в этом спектакле, они рождаются тут же, у нас на глазах, из подручного материала — из виниловых пластинок, желтых перчаток, нарисованных черным по белому изящных линий-стеблей. Ах, Винсент, да это вы, дружище!

Тут и сама Солнечная система с изготовленными из бумаги космическими телами, укрепленными на пружинистых металлических "удочках". Раз — и космические объекты превращаются вдруг в снежки, а земля наша распрекрасная — в основание снежной бабы. А из снежной бабы вдруг рождается на свет девочка-капризница, и детвора со снежками, вновь обратившаяся в художников, пытается утешить ее, пририсовывая к ее торчащей из материнского снежного лона голове то балетную пачку (потанцуй, детка!), то скрипку и смычок (поиграй, радость моя!), то ванночку с голубой водой (поплавай, дуреха!).

Тут, наконец, и корифеи русской классической литературы. Лев Толстой, вылезающий из свеженарисованной Ясной Поляны и прямиком отправляющийся на свеженарисованную станцию Астапово. Огромный черный Гоголь с печальным лицом, сжигающий второй том "Мертвых душ". Сам М.Ю. Лермонтов, к портрету которого приделают папаху и кавказскую бурку, украшенную газырями из фломастеров. Кого и чего тут только нет!

Нам сверху видно все, Ты так и знай. Местоимение "ты" тут хочется написать с большой буквы. В этом порыве взлететь конечно же есть что-то демоническое, как есть что-то дьявольское и в самом акте творчества. В желании противопоставить свой демиургический порыв Творцу.

Но все же я спрашиваю себя: а глазами ли Демона увиден в спектакле Крымова весь этот божественно прекрасный мир с подсолнухами, снежками, застольями в пиросманиевском духе и парящими в воздухе любовниками Шагала? Кажется, это все же взгляд другого летающего существа. Ведь у Лермонтова мир вообще часто увиден сверху, и отнюдь не только глазами Демона. "По небу полуночи Ангел летел,/ И тихую песню он пел", — эти ранние стихи 16-летнего гения подходят спектаклю "Демон" куда больше, чем строчки одноименной поэмы.

Мир у Крымова увиден сверху, но он увиден не СВЫСОКА. А взгляд Демона — это всегда взгляд свысока. В нем, даже когда он влюблен, есть холодная презрительная отчужденность. Взгляд Ангела иной. В нем не отторжение, а приятие бытия. И, кажется, Крымову куда ближе этот взгляд. В его лукавых постмодернистских играх с классикой просвечивает любовь к Божьему миру, вроде бы утраченная уже европейской культурой, но вдруг на новом витке исторической спирали вдруг опять явившая себя во всей красе. "О Боге великом он пел, и хвала/ Его непритворна была". На сей раз, похоже, и впрямь непритворна.


Читайте также
Комментарии
Прямой эфир