Лучше поздно...
Немецкий писатель в интервью газете "Франкфуртер альгемайне цайтунг" признался, что осенью 1944 года был призван не в зенитную часть, как писали его биографы, а в танковую дивизию СС "Frundsberg" ("Фрундсберг"). Кроме его жены, об этом не знал никто. Даже дети.
У Гюнтера Грасса нет традиционной для эсэсовцев татуировки группы крови на плече. Осенью 1944 года командованию было уже не до традиций и формальностей. История военного детства и молодости Грасса легла в основу его новой книги "Чистка лука", которая выйдет в свет в сентябре.
В 15 лет его влекли романтика и желание поскорее уйти из дома во взрослую жизнь. Поэтому он записался добровольцем в моряки-подводники, однако не прошел строгую медкомиссию. "Со мной случилось то, что и со многими другими в моем возрасте, — говорит писатель. — Мы проходили трудовую службу, и однажды на стол легла повестка. Только когда я оказался в Дрездене, я узнал, что это — СС". Черную форму "гвардии Гитлера" носили около миллиона солдат и офицеров, служивших в 38 элитных дивизиях и в охране лагерей смерти. 17-летний Грасс был призван в 10-ю танковую дивизию СС "Фрундсберг". Здесь он в ускоренном режиме освоил специальность заряжающего, но ни одного боевого выстрела не сделал.
Ранее автор антифашистского романа "Жестяной барабан", когда его спрашивали об армейском прошлом, говорил, что на протяжении нескольких месяцев в конце войны был солдатом-зенитчиком, получил ранение и попал в плен к американцам. В 1999 году Грасс получил Нобелевскую премию в области литературы как раз за антивоенную направленность своих произведений. "В конце концов должен был избавиться от этого пятна", — сказал Грасс, объясняя, как родилась книга "Чистка лука". Сейчас в Германии и литераторы, и политики в один голос высказывают мнение, что, будь Грасс откровенен, с учетом эсэсовского прошлого высокая награда ему бы вряд ли досталась. С этической точки зрения страшно не то, что он носил черную форму СС — в его ситуации мог оказаться тогда любой немецкий юноша, а то, что он утаил эту страницу своей биографии. Однако 78-летний классик уже сделал свой выбор: моральное очищение для него важнее пересудов коллег.