"У народа выработалась циничная привычка к войне, к опасности"
Ближний Восток, военная операция Израиля в Ливане. Как это выглядит, мы знаем по телевизионным картинкам и из репортажей военных корреспондентов. Правда, показывают и рассказывают нам о событиях, происходящих непосредственно в зоне столкновения. А как воспринимается война там, где не взрываются бомбы и ракеты? Обозреватель "Известий" Олег Рогозин встретился со студентками, вернувшимися с дипломатической стажировки, организованной Русским обществом друзей Еврейского университета в Иерусалиме: Юлией Малаховой (4-й курс факультета философии СПбГУ), Катей Шишковой (5-й курс факультета философии СПбГУ), Марией Коноваловой (1-й курс магистратуры факультета международных отношений МГИМО).
Вопрос: Несколько дней вы провели в стране, ведущей масштабные военные действия, города которой атакуются ракетами. Какие ощущения?
Катя: Мы жили в Иерусалиме, но выезжали и в другие города, в том числе те, которые уже после наших поездок подверглись ракетному обстрелу: Тверию, Цфат. Конечно, тяжело думать, что в них сейчас большие разрушения и есть жертвы среди жителей. Но Иерусалим и Тель-Авив живут по-другому.
Мария: Для жителей городов, где взрываются бомбы и рушатся дома, причем как с одной, так и с другой стороны границы, жизнь стала кошмаром. Однако у меня сложилось впечатление, что уклад проживания в таком древнем городе, как Иерусалим, ничто не сможет изменить. Большинство людей там настолько углублены в духовную, религиозную жизнь, что действительность как бы уходит на второй план. И больших изменений в жизни города после начала военных действий я не заметила.
Юлия: То, что показывают в выпусках новостей на российском телевидении или программах CNN, искажает восприятие ситуации основной частью населения Израиля. Такой трагической, какой выглядит на экранах телевизоров, в Тель-Авиве и Иерусалиме она не воспринимается. Люди живут обычной жизнью, гуляют, купаются. Но, конечно, смотрят выпуски новостей.
в: Каково отношение к военным действиям израильтян?
Катя: Мы провели в Израиле только первые пять дней после начала конфликта. В этот период большинство жителей поддерживало действия армии.
Юлия: Мы встречались и с евреями, и с арабами (около 20% жителей Израиля — арабы). В силу их восточного менталитета они не любят откровенно выражать свое мнение, тем более представителям другой страны. Но никто из наших собеседников не высказывался категорически против действий израильской армии.
Мария: И все же большая часть арабов считают, что они в какой-то степени испытывают дискриминацию в Израиле: у кого-то брат не может поступить в институт, кто-то не может устроиться на хорошую работу из-за арабского происхождения. Мы встречались с лидером Объединенной арабской партии в кнессете Ахмадом Тиби. Хотя тема беседы была другая, в конце концов все равно все свелось к разговору о том, что арабы не могут отстоять свои интересы, что не многие из них учатся в университетах, что они беднее живут.
Катя: При этом обе стороны убеждены, что земля Израиля, и в частности та, на которой располагается Иерусалим, исконно их территория. Евреи — что это их земля обетованная, арабы — что это территория Палестины.
в: То есть даже если отвлечься от военных действий, противоречий в регионе много, и их решения не найдено.
Юлия: Ариэль Шарон и Ясир Арафат многие годы и далеко не всегда дипломатическими методами, но все-таки вели диалог о том, как обеспечить мир в регионе. Примечательно, что масштабные военные действия начались после того, как умер Арафат и оказался прикованным к больничной койке Шарон.
Найти выход из противоречий, действительно, сложно. Говорят об организации независимого палестинского государства, но для этого нет никакой экономической основы. Еще один путь решения вопроса — передать Сектор Газа Египту, а Западный берег — Иордании, но даже если бы палестинцы с этим согласились, правительства названных стран не высказывают горячего желания следовать по такому пути.
Искать компромисс предлагает лидер партии "Авода" Ами Аялон, с которым мы тоже встречались. Это боевой генерал, руководивший израильской армией в схватках на Голландских высотах в 1982—1983 годах. Его мнение: евреям и арабам должны быть реально обеспечены равные права.
в: Возвращаемся к военной операции: было ли вам страшно в эти дни?
Мария: В первый момент ощущение опасности появилось, но после того как мы увидели, что сами израильтяне довольно спокойно оценивают ситуацию, чувство страха испарилось.
Катя: Причем навсегда. Даже тогда, когда наш вылет из Тель-Авива был задержан на 15 часов (как говорят, из-за того, что появилось сообщение о возможной атаке ракетами аэропорта), страха не было. Мы вернулись в Тель-Авив, была прекрасная погода, полно людей на пляже. У израильтян в любой момент проявляется отчаянное стремление к радости. Это очень жизнелюбивый народ.
Юлия: С момента создания Израиля у страны не было ни одного спокойного года. Поэтому, мне кажется, у народа выработалась некая циничная привычка к войне, к опасности. Они помнят и чтут каждого человека, погибшего за Израиль. Но искренне верят в светлое будущее.
в: Вы почувствовали облегчение, когда благополучно покинули Израиль?
Юлия: На самом деле уезжать никто не хотел. Израиль — очень красивая, гостеприимная страна. Израильтяне — потрясающий народ, причем я не делю его на евреев, арабов или кого-то еще. Если бы сейчас предложили, я бы за час собрала вещи и полетела бы туда опять.
Мария: Там появляется ощущение гармонии. Может быть, это связано с посещением святых мест, а может быть, от отношения людей.
Катя: Мы все надеемся, что это посещение Израиля было для нас не последним.
От редакции: Уважаемые читатели! Нам интересны мнения людей, побывавших или имеющих родственников и друзей в странах, участвующих в ближневосточном конфликте. Ждем ваши письма и сообщения по почте и электронному адресу.