А где моя большая обложка!?
"Контакт-Культура", когда-то начинавшее как издательство, исключительно ориентированное на плакатную литературу (достаточно вспомнить том "Русский плакат" с хрестоматийными советскими лозунгами: "Родина-мать зовет", "Ты записался добровольцем?", "Болтать врагу помогать" (и прочими нетленными образцами советской агитки), расширило ассортимент своей продукции.
Только что вышедшая книга известного дизайнера, искусствоведа и коллекционера Владимира Кричевского "От модерна до ежовщины: 107 замечательных обложек" представляет собой сборник, в который вошли обложки книг с 1906 по 1937 год, когда, по мнению автора, обложка была "разновидностью плаката, "начиненного" книгой".
Визуальная составляющая текста не менее важна, чем содержательная. Когда-то рукописи украшались миниатюрами, красочными фигурными инициалами, орнаментальными заставками. После изобретения печатного станка издания нередко раскрашивались вручную и обрамлялись в золотые оклады, отделанные драгоценными камнями, горным хрусталем, живописью, тиснением на срезе.
В XIX веке, когда книга перестала быть роскошью и превратилась в товар, призванный, говоря современным языком, привлечь покупателя, дизайн обложки сильно волновал авторов. При подготовке к печати "Стихотворений Александра Пушкина" их автор писал брату Льву и издателю Петру Александровичу Плетневу:
"Эпиграфа или не надо, или из A.Chenier. Виньетку бы не худо; даже можно, даже нужно даже ради Христа, сделайте; именно: Психея, которая задумалась надъ цветкомъ. (Къ стати: что прелестнее строфы Ж. Онъ мнилъ, что вы с нимъ однородные и следующей. Конца не люблю). Что, еслибъ волшебная кисть Ф.Толстова... Нетъ! Слишком дорога! А ужесть какъ мила!.. Къ тому-же кроме Уткина, ни чей резецъ не достоинъ его карандаша. Впрочемъ это все наружность. Иною прелестью пленяется...".
В начале ХХ века задач у обложки прибавилось. Теперь она должна была не только привлекать внимание, но и воздействовать на покупателя.
Владимир Кричевский уже более 20 лет занимается книжным дизайном. Результатом этого увлечения, в частности, стали книги "Николай Ильин. "У меня есть кое-какие мысли относительно наборной обложки" и "Обложка: графическое лицо эпохи революционного натиска 19171937". "107 замечательных обложек" тоже появились не сразу. Как сам Кричевский указывает в предисловии, в 1999 г. вышла книга "Русские книжные обложки: Десять лучших: 19221932". С тех пор материала стало больше, и это издание следующая попытка ввести в культурный оборот наиболее интересные образцы книжной культуры того времени.
Про себя он говорит, что он "дизайнер, который рефлексирует". Он действительно пытается оговорить критерии, по которым он отбирал обложки для сборника. Например, выбор НЕ зависел от авторитета того или иного художника или дизайнера. Наравне с обложками Бориса Эрдмана к "Поэме Поэм" Александра Кусикова (Москва, "Имажинисты", 1920), Мстислава Добужинского к "Вторнику Мэри" Михаила Кузмина (Петроград, 1921), или Натана Альтмана к кузминским же "Крыльям" (Берлин, Петрополис, 1923), "Портретами" Юрия Анненкова (Петроград, "Петрополис", 1922) или Алексея Ремизова, выполненными им самим к собственным книгам (он, кстати, вообще увлекался каллиграфией, восстанавливал эстетику средневековой книги, где каждая буква рисовалась, и делал рукописные альбомы), представлены работы мало известных, а то и вовсе анонимных художников.
Еще один критерий "содержательность" обложек, которую обещают раскрыть в развернутых комментариях к каждой. Однако комментарий по преимуществу носит описательный характер и мало что говорит о каждом конкретном издании. Едва ли не единственный случай, когда он действительно полезен, это обложка 1928 г. анонимного автора к книге Георгия Крейтана "Человек на крыше" (Тифлис,"Заккнига"). На книге портрет поэта. Оказывается, обложка воспроизводит несостоявшийся проект Родченко для другой книги того же издательства. На ней должно было появиться фото Варвары Степановой.
Получается, что никакой рефлексией в книге и не пахнет, а единственное, чем автор руководствуется, это собственный вкус. В чем косвенно и признается: "исследователь, ведущий поиск в малоизвестной области, в сущности и занят отбором лучшего". То есть в сборник включены "замечательные", а не "типовые" вещи, это "ряд примеров", а не "экскурс в историю" книжной графики заданного временного промежутка. Отсюда, кстати, и странные хронологические рамки: 19061937. Виньетки модерна переходят в ломаные линии конструктивизма. Однако при всей кажущейся бессистемности, книга представляет собой попытку (скорее успешную) сотворить канон.