Попытка фотосимфонии
В Центральном Манеже открылась выставка "Дмитрий Шостакович. Симфонический век", посвященная 100-летию великого композитора. Шостакович был таким же символом Страны Советов, как космические корабли, меха, балет и водка, и вобрал в себя все противоречия эпохи. Лауреат Ленинской и Государственной премий, он был обласкан властью, заискивавшей перед гением. И о нем же - после выхода статьи "Сумбур вместо музыки" - киевские газеты писали: "К нам приехал известный враг народа". Тема "художник и власть", разумеется, заявлена в экспозиции наиболее широко.
Архив Шостаковича огромен. Отношение композитора к своему наследию всегда было трепетным и тщательным. Но многие материалы, по утверждению организаторов выставки Московского дома фотографии и Российского государственного архива литературы и искусства, на выставке в Манеже представлены впервые.
Есть абсолютные фотошедевры Всеволода Тарасевича, Дмитрия Бальтерманца, Михаила Трахмана, Михаила Грачева, Сергея Шиманского, знаменитого известинца Виктора Ахломова. Ремарки Шостаковича на собственных фотопортретах: "Я на нем очень похож" или "Узнаю себя". Подпись и точная дата: 27 IV 1946. XX век мог бы сказать те же слова о музыке Шостаковича. На некоторых фотографиях лицо композитора искажено муками творчества. Здесь вся боль его музыки будто становится зримой. Однако немало и таких снимков, которые кажутся откровенно неудачными. Их демонстрация вряд ли была бы приятна юбиляру.
Круглая дата всегда становится титаническим испытанием для героя и его поклонников. Приношение дани кумиру требует такой точности и выверенности, которую трудно реализовать во всеобщей праздничной истерии. Фотовыставка ко дню рождения довольно-таки банальная штука. А когда речь идет о великом композиторе, а не о топ-модели, даже в чем-то нелепая. Куда оригинальнее было бы в честь великого композитора и ярого футбольного болельщика (автора прекрасного марша наверное, лучшего, что из "серьезной" музыки когда-либо посвящалось спорту) сыграть, например, матч звезд при переполненных трибунах...
В пространстве огромного выставочного зала, занятого экспозицией едва наполовину и в основном малюсенькими фотографиями (такие обычно хранят в семейных альбомах, а не представляют как артефакт), портрет гения выходит незначительным. Создать глубокую и гармоничную фотосимфонию не вышло. Уже через полтора часа после открытия выставки в зале, кроме нескольких сотрудниц, не было ни души. И причиной тому не только инерция художественного межсезонья.