Плюс-минус бесконечность
Четверых участников едва ли можно именовать квартетом: никто из них до недавнего времени наверняка и в мыслях не держал выступать с кем-нибудь в коллективе. Более того, ретроспектива знаменитого немецкого художника Герхарда Рихтера изначально формировалась для автономной гастроли. Его выставка в составе 27 произведений благополучно погостила в Калининграде и Петербурге, но на подступах к Москве возникли встречные инициативы.
Здесь Рихтера "нагрузили" приложениями. К исходному материалу, который и так довольно разноречив (не зря германская критика когда-то именовала Рихтера хамелеоном от искусства впрочем, именовала беззлобно, скорее восторгаясь), добавлены визуальные проекты джазмена Владимира Тарасова, поэта Льва Рубинштейна и фотографа Бориса Михайлова. Их можно было бы объединить понятием "наши", однако формально первый представляет Литву, второй Россию, третий Украину. "Интернационал" получился почти полностью восточноевропейским: тут уместно вспомнить, что и Герхард Рихтер начинал свою карьеру в ГДР, в Дрездене, и лишь в 30-летнем возрасте перебрался в Западную Германию.
Казалось, куратор Виталий Пацюков должен бы учинить какую-то интригу на почве преодоления соцлагерного синдрома. Но нет, им овладели идеи более возвышенные и туманные одновременно. Нечто про поиски новой Европы без указаний, где и что именно искать. Слава богу, авторы, пусть и каждый в отдельности, на визуальном языке выражаются более внятно.
Рихтер, во-первых, почти классик, и во-вторых, очень дорогостоящий художник. Из первого следует второе, из второго первое: типичная ситуация на мировом арт-рынке. В-третьих же, Рихтер еще и крепкий ремесленник. Он по-прежнему дерзает, экспериментирует, бередит различные сферы искусства, однако у него есть важная особенность: он профи. Переходя от фотореализма к абстракции, от нее к концептуализму, а оттуда снова к абстракции, Рихтер держит качественный уровень.
Знаменитая вещь "Дядя Руди", на которой не слишком отчетливо изображен родственник художника в форме вермахта, может намекать на послевоенное раздвоение немецких чувств: что важнее вина или связь поколений?..
Живопись микшируется с компьютерными технологиями, уникальность с тиражом, ясность сознания с нарочитой дурковатостью. "Я не преследую никаких намерений, не следую системе, у меня нет программы, нет стиля и нет задачи", сказал художник в 1966 году, а много позже признался, что заявление делал с целью не быть приколотым в искусствоведческий гербарий. Участи этой он в итоге не избежал, но подколот теперь к гербарию на почетных страницах.
Ближе остальных участников "Европы +" к эстетике Рихтера стоит Борис Михайлов, брутальный харьковский фотограф с ранимой душой. Он предлагает вариант своей серии 1993 года: стресс, сумерки, бомжи, помойки, бессмысленный и тусклый свет. Вероятно, это про трагедию не маленького даже, а мизерного, стремящегося к нулю человека. Честно говоря, я так и не научился находить в михайловских кадрах что-то, кроме эпатирующей "чернухи", но знающие люди говорят об особой форме гуманизма.
Музыкант и театральный режиссер Владимир Тарасов увлечен созданием динамических инсталляций. Например, проект "Киото", где бамбуковые стволы окунаются в воду под действием электропривода, и "Шехина", где страницы Торы мечутся под напором вентилятора.
Примкнувший Рубинштейн не стал мудрить и показал достопамятные библиотечные карточки то есть концептуальные проекты "Мама мыла раму", "Другое имя", "Всюду жизнь". Тексты набраны уже не на пишущей машинке, а на компьютере, однако общее обаяние сохраняется. Даже и нарастает. Только при чем тут новая Европа? На выставке в ГЦСИ суммированию подвергнуты авторы, к этому арифметическому действию явно не приспособленные.