Режиссер Педро Альмодовар: "Я пока не нашел замену наркотикам и дискотекам"
Педро Альмодовар, автор "Женщин на грани нервного срыва", "Высоких каблуков", "Живой плоти", "Поговори с ней" и "Плохого воспитания", привез в Канн свой новый фильм "Возвращение". С культовым испанским режиссером встретилась корреспондент "Известий" Анна Федина.
известия: Вы должны быть в прекрасном настроении: "Возвращение" в Канне приняли более чем тепло.
Педро Альмодовар: Безусловно, я счастлив, что мою картину поняли и оценили, но предсказать результаты голосования практически невозможно, поэтому мне остается только ждать церемонии закрытия. Впрочем, даже если награда достанется не мне, у меня сохранятся самые теплые воспоминания об этом фестивале.
известия: Снимая кино, вы испытываете страх, что вас не поймут?
Альмодовар: Во время съемок нет. Мысль о зрителях приходит только когда фильм уже закончен. До этого момента аудитория для меня просто не существует, но тут начинается мандраж: изменить уже ничего нельзя, а боязнь остаться непонятым, которой не было во время работы, расцветает пышным цветом. Что касается "Возвращения", то я опасался, что фильм окажется слишком локальным, даже местечковым, то есть его оценят лишь жители моей родной деревни и больше никто. Пожалуй, ничего более камерного я не снимал за всю жизнь. Но, с другой стороны, отличается же японская культура от европейской, и это ничуть не мешает мне любить фильмы Куросавы.
известия: Вы снимали "Возвращение" специально для Пенелопы Крус?
Альмодовар: Когда я пишу сценарий, то лица персонажей возникают передо мной постепенно. Причем они нередко меняются, потому что я переписываю текст как минимум по восемь раз. Понятное дело, что чаще всего и резче всего проступают лица Пенелопы Крус, Антонио Бандераса и Кармен Мауры просто потому, что я всегда держу их в голове. Но это не значит, что сценарий изначально писался специально под них. Задумывая "Возвращение", я довольно быстро понял, что мне понадобится Пенелопа. Сначала я хотел предложить ей роль другой сестры, но этот персонаж оказался слишком молчаливым и пассивным. Пенелопе такое не подошло бы.
известия: Ваши актеры должны быть такими же страстными и слегка сумасшедшими, как вы?
Альмодовар: Все испанцы страстные люди, это у нас в крови. А что касается безумия, это необязательно. Можно просто прикидываться сумасшедшим. Вообще мне, как и любому режиссеру, нужны просто хорошие актеры. И в этом смысле мне повезло, потому что я точно знаю, что, приходя ко мне на съемочную площадку, актеры раскрываются на сто процентов. Они ничего не стесняются, не боятся, они готовы на все. Кажется, я никогда не просил ни Кармен, ни Пенелопу о чем-то совершенно неслыханном, но уверен, что если я попрошу, они это сделают. А у другого режиссера они еще подумают, стоит ли им в это ввязываться. Наверное, причина кроется в том, что мои актеры уверены я взамен отдам им себя без остатка.
известия: Работа с вами сильно повлияла на Пенелопу Крус и Антонио Бандераса, а они оказали на вас какое-то воздействие?
Альмодовар: Видите ли, если бы в 80-е годы в моих фильмах не снимались Антонио Бандерас и Кармен Маура, если бы в 90-е годы со мной не работали Виктория Абриль и Мариза Паредес, если бы сейчас Пенелопа Крус отказывалась от моих предложений, то мои фильмы выглядели бы совершенно иначе. Истории были бы те же, но картины другие. Потому что актер не только оживляет созданный на бумаге персонаж, он влияет и на картину в целом. Опять-таки я каждый раз подгоняю героя под актера, то есть после утверждения кастинга мне заново приходится переписывать сценарий, что, безусловно, не может не оказывать влияния на фильм.
известия: Вы посвящаете своей матери фильмы, часто говорите о том, что именно она была и остается для вас главным источником вдохновения. А какие у вас были отношения с отцом?
Альмодовар: Мой отец был человеком XIX века, не в буквальном смысле, конечно, а по образу мыслей. Я же всегда принадлежал к культуре конца XX столетия, поэтому между нами лежала огромная пропасть. Впрочем, это не мешало нам нежно любить, даже обожать друг друга. Мой отец никогда не понимал, как я могу так жить. Я не подходил под его идеал сына, потому что, по мнению моего отца, сын должен жить в семье и трудиться ради ее благополучия, я же в четырнадцать лет объявил, что уезжаю в Мадрид и начинаю самостоятельную жизнь. Я хотел во что бы то ни стало снимать кино. Дело в том, что после войны в Испании не было ничего, кроме американского шоколада, который был завернут в фольгу с безумно красивыми фотографиями голливудских актеров, с этого началась моя страсть к кинематографу. Правда, сначала я хотел стать актером и только потом понял, что рассказывает истории в кино а я обожал развлекать младших сестру и брата всякими сказками именно режиссер. Но мечтать о карьере режиссера в четырнадцать лет было безумием. Франко закрыл испанскую киношколу, поэтому мне пришлось долго работать, чтобы накопить на собственную камеру. К сожалению, мой отец умер от рака тогда, когда я заканчивал свой первый фильм. Прощаясь со мной, он сказал, что теперь я должен стать главой семьи, и я впервые сделал то, что он хотел. Сейчас, думая о своем отце, я понимаю, что он был для меня авторитетом, из-под власти которого мне очень нужно было вырваться.
известия: Ваша жизнь меняется с годами?
Альмодовар: Ничего с этим не поделаешь. К сожалению, сейчас я уже не могу себе позволить всю ночь пить, танцевать и принимать наркотики, а потом прийти на интервью. Если бы я так поступил, то не смог бы и двух слов связать. В один не прекрасный момент я понял, что нужно делать выбор между работой и развлечениями. Я ненавижу себя за то, что решил подчиниться дисциплине, но другого выхода не было. Эх, а ведь в 1980-е я вел по-настоящему сумасшедшую жизнь... Мы упивались демократией, наступившей после сорока лет мрака, и мне ужасно повезло, что я был молод именно в те годы. Ночная жизнь стала для меня университетом, из которого я черпал все свои знания о людях, она же была для меня источником вдохновения. Последние пять лет, начав вести более замкнутый образ жизни, я стараюсь чем-то заменить все эти тусовки. Во-первых, нужно найти неопасный для здоровья источник наслаждения, а во-вторых, что-то должно толкать мою фантазию вперед. Последние годы мне приходилось искать сюжет для своих историй в собственной биографии, а копаться в себе, знаете ли, интересно и болезненно одновременно. Сейчас я бы с удовольствием отдохнул и снял бы кино, вдохновившись чужой историей.
Пока что я не нашел наркотикам и дискотекам достойной замены (йогу не предлагать!), но если я ее так и не найду, придется ее изобрести. И, несмотря ни на что, я буду продолжать снимать сумасшедшие, живые и веселые фильмы.
известия: Ваше отношение к сексу с годами изменилось?
Альмодовар: Двадцать лет назад я любил и мужчин, и женщин, потом переключился только на мужчин. С тех пор ничего во мне не менялось. Менялось только отношение к гомосексуалистам, потому что диктатура их всячески преследовала. Мне, правда, везло, я всегда вел себя так, как хочу, даже когда работал в такой строгой организации, как телефонная компания, а сейчас Испания - одна из самых толерантных в этом смысле стран. И я ужасно рад, что люди, которые хотят вступить в однополый брак, могут это сделать. Сам я никогда к этому не стремился. Несколько лет назад я понял, что хотел бы иметь детей. Но уже, к сожалению, поздно. Я не хочу быть им дедушкой.
Русским духом пахнет
Предыдущий фильм Альмодовара "Дурное воспитание" не только не имел успеха у публики, но и, по признанию самого режиссера, дался ему с огромным трудом. Культовый испанец сделал из этого единственно правильный вывод: снял кино, позволившее отдохнуть и ему, и зрителям. Нет, с преступлениями и личными драмами в "Возвращении" все в порядке, но триллер у привыкшего играть жанрами Альмодовара быстро превращается в комедию.
Придя как-то вечером домой, Раймунда (Пенелопа Крус) обнаружила зареванную дочь и окровавленный труп мужа: девочка зарезала папашу, когда он, напившись, начал к ней приставать. В это время в доме старшей сестры Раймунды Солы (Лола Дуэна) появляется призрак умершей матери (Кармен Маура), которая когда-то поссорилась с младшей дочерью, а теперь хочет помириться, но не знает как. Чтобы не вызывать у знакомых ненужных подозрений, Сола объясняет всем, что живущая у нее женщина русская иммигрантка.
Диалог мамы и дочки, выбирающих для призрака подходящую национальность, бесподобен. "Давай я буду сицилийкой". "Нет, их здесь слишком много, и кто-нибудь обязательно захочет с тобой заговорить". "Тогда китаянкой". "Но ты не похожа на китаянку. Давай ты будешь русской". "А что, на русскую я похожа больше, чем на китаянку?" "Конечно, русские они такие же, как мы".
Прекрасна и беседа Крус с Маурой, которая, наконец-то встретив дочь, удивляется: "А ты ничего не делала со своим бюстом? Мне казалось, что раньше он у тебя был меньше". Бюст Пенелопы, между прочим, стал главной достопримечательностью не только фильма, но и всего Каннского фестиваля. Эффектная испанская актриса затмила даже любимицу французов Монику Беллуччи, а так как ее красота подкрепляется отличной игрой, Крус скорее всего украсит своим бюстом и церемонию награждения.
Новый фильм Альмодовара не зря называется "Возвращение": "Дурное воспитание" отчасти было попыткой режиссера отойти от привычного стиля снять кино про мужчин, более жесткое, откровенное и строгое. Теперь испанец взялся за старое сделал яркую, живую и веселую картину о женщинах. Они так же красивы и сильны духом, как и в ранних работах Педро, но все чаще меняют статус: из жен и любовниц становятся матерями, позволяя режиссеру рассуждать о смене поколений, течении времени и о прошлом, которое неотделимо от настоящего.
Героиня драмы Альмодовара "Все о моей матери", пережив смерть сына, отправлялась в Барселону искать его отца-трансвестита, от которого сбежала много лет назад. К героине "Возвращения" прошлое само приходит в дом. Истории разные, вывод один: ни спрятаться от прошлого, ни забыть его нельзя, а вот смириться и простить можно. Более того, это единственный путь для тех, кто хочет жить дальше.
Снятое семь лет назад "Все о моей матери" принесло испанскому режиссеру первую и на данный момент последнюю награду Каннского кинофестиваля. Есть более чем реальный шанс, что обратившееся к той же теме "Возвращение" удвоит число "Золотых пальмовых ветвей" в домашней коллекции Альмодовара.
Анна Федина, Канн