Проза о советском паспорте
Если честно, я ожидал жизнеутверждающих репортажей. Как же - советский паспорт! О нем Маяковский стихи писал!
Но Маяковский доставал из широких штанин совсем другую "книжицу". Поэт был редким и счастливым обладателем советского загранпаспорта, и в момент написания проникновенных строк (1929 год) других паспортов в стране не было: внутри СССР человеку хватало удостоверения личности. Паспорта же как "документ № 1" ввело постановление ЦИК и СНК СССР "Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописке паспортов" от 27 декабря 1932 г. Конец января 1933-го - время, когда оно начинало работать. "Известия" процесс освещали - но без пафоса. Крохотные заметульки мелким шрифтом на последней полосе. А чего, собственно, шуметь? Технологическая операция, проводимая "в целях лучшего учета населения городов, рабочих поселков, новостроек и разгрузки этих населенных мест от лиц, не связанных с производством (...) и не занятых общественно-полезным трудом (...), а также в целях очистки от укрывающихся кулацких, уголовных и иных антиобщественных элементов". Операция масштабная, хорошо продуманная, обоснованная "высшими государственными целями" - и антигуманная по сути, считает историк Никита Петров.
- Введение в СССР паспортной системы было фактом закономерным на фоне проходивших тогда в стране социальных экспериментов. "Очистка от укрывающихся кулацких, уголовных и иных антиобщественных элементов"? Но откуда в стране вдруг столько "укрывающихся элементов", что для выявления их понадобилось брать на учет всех граждан СССР? А потому, что прошла коллективизация, она спровоцировала голодомор (не только на Украине, в России и Казахстане тоже). Огромные массы населения стронулись с мест, сотни тысяч крестьянских семей бежали куда глаза глядят. Но один аморальный шаг порождал другой: по постановлению 1932 года паспорта не получали колхозники. По сути возвратилось крепостное право, целый пласт населения не мог съехать из своих голодных деревень, ибо для устройства на новом месте требовался паспорт. Тех, кто все же бежал, на первый раз силой возвращали, при повторе - отправляли в лагеря. Тут характерны попутные процессы - например, рост в лагерях прослойки заключенных категории СВЭ (социально-вредный элемент; как правило, те же посаженные без суда "бродяги", "летуны"). Или укрепление транспортных отделов ОГПУ-НКВД - ведь ехали "беспачпортные" по железным дорогам! Или вспышка бандитизма: появилась масса людей, которым нечего было терять.
Но надзор за городским населением Сталину тоже требовался, потому введение паспортов предполагало прописку. Возник инструмент жесточайшего контроля: например, выезжавшие в командировку на срок более трех месяцев должны были выписаться, на новом месте прописаться, отъезжая, снова выписаться и дома вновь прописаться; порядок, который соблюдался неукоснительно.
Разговор о паспортизации долгий, с массой аспектов - режимные и нережимные территории; паспорт как метод силового регулирования трудовых ресурсов; человеческие трагедии... Бумаги стремительно становились важнее людей, это превратилось в примету общества. В одном из старых кинодетективов есть дивная фраза - главный преступник говорит злодею помельче: "Сделай мне набор документов, от паспорта до профсоюзного билета - в общем все то, что должно быть в кармане у честного советского человека".