Падение брачности
Первая мировая, Гражданская - мужики повыбиты на фронтах. (Тов. Болдырев: "Последняя перепись населения показала, что в возрасте от 20 до 40 лет женщин у нас на 2,5 млн больше, чем мужчин".) При этом церковь разрушена и церковный брак юридической ценности больше не имеет. Гражданское же законодательство о браке и семье весьма несовершенно и в данный момент как раз пересматривается. А тут еще товарищ Коллонтай со своим учением о "крылатом и бескрылом Эросе" (крылатый - когда по любви, "бескрылый" - просто для здоровья), живы и прочие революционные теории "стакана воды". В результате "число зарегистрированных браков сокращается. В 1922 году на 10 000 жителей у нас приходилось 132 регистрации, в 1923-м это число сократилось до 127, а в 1924 мы имели уже лишь 109 регистраций. В то же время мы имеем 11 проц. разводов в городах и 10 проц. в деревнях. Семья разваливается прямо на глазах".
От статистики - к реальности. Известинский фельетон "Женитьба товарища Рябова" - иллюстрация к теме "Брак по-советски -1925".
Товарищ Рябов и товарищ Простосердова жили в Тамбове. Он - ответственный губсовработник. Мужчина видный, до революции в цирке наездником служил. Был уже дважды женат. Товарищ Простосердова - его подчиненная, машинистка. Решили сойтись. В ЗАГС не пошли, чтобы друг друга не связывать (идея Рябова, но Простосердова не возражала). Зато Рябов честно выписал любимой женщине следующий документ:
"Договорная записка. Я, нижеподписавшийся Алексей Григорьевич Рябов, выдал настоящую записку М. Простосердовой, в том, что я даю честное коммунистическое слово, что я даю согласие соединиться с ней, Простосердовой, с общего согласия как с моей, так и c ее стороны. Обещаюсь вести себя порядочно, не наносить незаслуженного оскорбления и не причинять беспокойства как развратом, так и другими могущими возникнуть благодаря разврату венерическими болезнями, и вообще должен защищать все интересы в ее жизни, как муж, не давая в обиду другим лицам. В случае если окажутся какие-то доказанные доказательства, что дальше продолжать жизнь нельзя, то я должен предупредить тов. Простосердову, но не искать какого-то обманного выхода, что может повлечь к покушению на жизнь. За неправильное ведение жизни и нечестное отношение, я, Рябов, отвечаю судом, как партийный. Настоящая договорная записка входит в силу со дня подписания. Я, тов. Рябов, обещаюсь помогать материально с общего нашего согласия. А. Рябов".
Через некоторое время семейная жизнь дала все же трещину. Рябов от Простосердовой ушел. Та извлекла его расписку и приложила к своему заявлению в местком:
"Прошу взыскать с тов. Рябова за прожитое у меня в течение полутора месяцев утреннего чая и ужина и причиненную болезнь по аборту и на медикаменты - 15 руб. и за стол 30 руб., всего в сумме 45 руб. М. Простосердова".
К моменту выхода известинского материала губернская контрольная комиссия решала - как быть? Вроде бы придраться не к чему, и техническое удостоверение свершившегося факта налицо. Ну, а то, что как-то это все... м-м-м... диковато...
Предусматривает новая мораль такое понятие?