Мухи - отдельно
На враждебном всем интеллигентным мамам телеканале Nickelodeon рядом с прочим мульттрэшем крутят сейчас злокачественный американский сериал "Ох, уж эти детки!". Большеголовые карапузы в трусиках и памперсах попадают в забавные ситуации и сами из них выпутываются. Они все время находятся в каком-то возбужденном состоянии, говорят форсированными голосами и экспрессивно жестикулируют, что гипнотически воздействует на аудиторию в возрасте от 3 до 6 лет.
Артисты в новом спектакле Александра Огарева словно взяли за образец деток с Nickelodeon. Взрослые мужчины с хорошо развитой мускулатурой неубедительно хныкают, неубедительно впадают в эйфорию, чуть что - таращат глаза. Разговаривать они, кажется, не умеют вовсе. Только кричать, сопровождая каждое выкрикнутое слово выразительным движением рук. Стиль игры активно поддерживает визуальный ряд спектакля: по сцене туда-сюда ездят муляжи свиней, на которых самозабвенно охотятся герои повести, а на укрепленном у правой кулисы большом экране идет видеоряд, напоминающий то передачу "В мире животных", то "Клуб кинопутешественников", то "Очевидное - невероятное". Как-то раз на фоне костра тут вдруг появляется написанное большими буквами слово ДЫМ. Уж не постмодернизм ли это, право? Только его деткам и не хватало.
Даже не верится, что подобное произведение появилось именно на сцене РАМТа. Руководимый Алексеем Бородиным театр никогда не был форпостом дерзких художественных исканий. Он был и остается оплотом театральной добротности и добросовестности. Его постановки всегда отличала интеллигентная интонация, умение увлекательно и остроумно рассказать незамысловатую порой историю. Даже не самая увлекательная с точки зрения детективного жанра пьеса Бориса Акунина "Инь и Янь" обрела легкое дыхание и театральное очарование. Она, как и прочие спектакли РАМТа, наглядно демонстрировала разницу между искусством для молодежи и "тюзятиной".
Огарев умудрился превратить в "тюзятину" притчу лауреата Нобелевской премии. Выброшенные на необитаемый остров подростки пытаются устроить жизнь на разумных основаниях, но основания быстро размываются. Детишки дичают, тонкий налет цивилизации под воздействием нелегких обстоятельств сползает с них, как грязь под струями сильного дождя. Социальное обустройство жизни в первобытных условиях стало для Голдинга сатирой на модель любого европейского общества с устойчивыми традициями демократии и парламентаризма (дети-то как-никак англичане). У этих новых робинзонов есть законно избранный лидер Ральф (Олег Мосалев), есть побеждающий его харизматик-фюрер Джек (Михаил Шкловский), есть, наконец, мистик-пророк Саймон (Антон Тарасов), первым догадавшийся, что страшного зверя, которого боятся обитатели острова, на самом деле не существует. "Зверь в нас", - пророчествует он, но кто же его услышит...
"Повелитель мух" оказался не только послесловием к не так давно пережитой Европой эпидемии "коричневой чумы". Он, что любопытнее и, прямо скажем, актуальнее, стал еще и своеобразным предисловием к грядущему контркультурному буму: хиппующая молодежь ведь тоже бездумно и самозабвенно смывала с себя налет цивилизации. И избери режиссер этот второй поворот, он получил бы возможность превратить детей Голдинга в инфантильных взрослых, а следовательно, избежать общей детсадовской суматохи, которая лишь путает сюжетные ходы (почему и как погибает в спектакле Саймон, не очень-то понятно, хотя в тексте об этом написано ясно и просто). Но в спектакле Огарева никакого социального поворота - да и вообще какого-либо поворота - нет вовсе. Зато религиозная подоплека притчи ("Повелитель мух" - это ведь одно из имен дьявола) педалирована самым неумным образом. Сцена охоты одичавших пареньков на демократически избранного Ральфа сопровождается тут репродукциями полотен, изображающих пронзенного стрелами святого Себастьяна. Мученика Себастьяна сменяет распятый Христос. Фонограммой звучит "Аллилуйя"...
Заслышав и завидев такое в спектакле про "ох уж этих деток", окончательно убеждаешься, что этих мух надо бы держать от прочего репертуара РАМТа отдельно. По возможности в далеких друг от друга местах.