В гламуре жить и умереть
"Время прощания" начинается там же, где заканчивалась выпущенная в 2000 году картина Озона "Под песком", - на пляже. Что неудивительно: самый талантливый из молодых французских режиссеров задумал снять трилогию. О смерти. В первом фильме исчезал в волнах муж главной героини, в последнем - должен умереть ребенок. Центральной частью стало "Время прощания".
В отличие от персонажей других картин "трилогии смерти" герой "Времени прощания" - молодой преуспевающий фотограф Ромэн (Мелвил Пупо) - переживает не за кого-то там, а за себя любимого. Умереть от рака, причем в самое ближайшее время, предстоит именно ему. Вот и мечется он, не зная, что ему делать: то ли послать всех к чертовой матери, то ли срочно просить прощения у тех, кого обидел.
"Под песком" - картина выдающаяся. "Время прощания" - рядовая. Для творчества Франсуа Озона, конечно. И дело совсем не в том, что в первой части трилогии потрясающая Шарлотта Рэмплинг и тайна (в финале так и не раскрытая) просто не позволяли зрителю оторваться от экрана. В конце концов, таинственность не является обязательным атрибутом хорошего фильма, а красавчика Мелвила Пупо во "Времени прощания" блистательно дополняет великая Жанна Моро.
Проблема в том, что в своей последней работе Франсуа Озон не предлагает ровным счетом ничего нового: ни сюжета, ни режиссерских находок, ни идей. Гомосексуальной любовью зрителя не удивишь, мыслью о том, что перед смертью неплохо бы помириться с миром, - тоже. Даже эпатажный герой автобиографичной драмы Сирила Коллара "Дикие ночи" в финале понимает, что он частичка Вселенной. Не говоря уж об интеллигенте и христианине Томаше Берге из картины Кшиштофа Занусси "Жизнь как смертельная болезнь, передающаяся половым путем".
Фильмы Занусси и Озона при практически идентичных сюжетах разнятся главным образом изображением смерти. Пожилой поляк рисует смерть такой, какая она есть: на больничной койке, в палате с обшарпанными стенами, а молодой француз - такой, какая она должна быть: на пляже, в лучах заходящего солнца. И непременным атрибутом этой самой идеальной смерти должно быть превращение закоренелого эгоиста в нежнейшее и благороднейшее существо.
Так уж повелось в произведениях искусства, авторы которых предпочитают высказываться напрямую, не прибегая к символам, что персонаж, который не любит детей и животных, всегда отрицательный. Герой "Времени прощания" поначалу малышей просто на дух не переносит, а потом проникается к ним так, что детская тема в фильме Озона становится откровенно навязчивой. Тут и оплодотворение женщины, муж которой стерилен, и дети сестры героя, и незнакомка в поезде, кормящая грудью младенца, и мальчишки на пляже. В финале все они вызывают у Ромэна исключительно нежность. В общем, был герой чертом, стал ангелом. Причем религия, мораль или доводы разума к его преображению никакого отношения не имеют. Он меняется непроизвольно, "инстинктивно".
Франсуа Озон, желая польстить человечеству, явно перегнул палку. Герой, чье сердце добреет по мере того, как худеет его лицо, доверия явно не вызывает. В отличие от его бабушки, которая, потеряв мужа, пустилась во все тяжкие, даже о сыне забыла. "Меня называли шлюхой, но по-другому я бы просто не выжила", - глухо произносит Жанна Моро, и осуждать ее отпадает всякое желание.