Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Сенаторы-республиканцы предложили выделить Украине $129 млн
Мир
МВФ оценил дефицит финансирования Украины в 2027 году в $32–34 млрд
Мир
В Ормузском проливе после атаки произошло возгорание танкера
Происшествия
В Алтайском крае 31 населенный пункт остался без света из-за аварии на ЛЭП
Мир
Си Цзиньпин встретился с премьер-министром Канады в преддверии саммита АТЭС
Мир
В Токио заявили о якобы нарушении самолетами РФ воздушного пространства Японии
Армия
Российские десантники заняли опорный пункт ВСУ на ореховском направлении
Мир
Папе римскому Льву XIV попали в глаз брошенными из толпы четками
Происшествия
Три человека погибли при столкновении двух автомобилей в Ингушетии
Мир
В Гамбурге свидетель описал арендаторов яхты для подрыва «Северных потоков»
Мир
Вэнс исключил затягивание войны с Ираном более чем на два года
Мир
В Италии оппозиция призвала заблокировать сайт «Миротворец»
Общество
Умерла мать основателя группы «Ласковый май» Валентина Кузнецова
Мир
Посол КНР в РФ прокомментировал предстоящую встречу Си Цзиньпина и Путина на АТЭС
Мир
Болгария добилась исключения двух российских банков из санкционного списка ЕС
Мир
Лавров рассказал о нецензурной оценке Саакашвили со стороны Стубба
Мир
Поверенный в делах Украины в США заявил об ограничениях работы Starshield для ВСУ
Мир
Ле Пен намерена прекратить помощь Украине в случае избрания президентом Франции

Убил, чтобы не потерять

Персеваль - не какой-нибудь там радикал без страха и совести. Он режиссер обстоятельный. Он ставит классические пьесы, не слишком перевирая их сюжет и стараясь сохранить их дух. Но с буквами он обращается вольно. Его "Отелло", выпущенный в мюнхенском Kammerspiele, - это не только новая театральная реальность, это еще и настоящая новая драма. И устроителям одноименного фестиваля можно смело включать этот спектакль в программу, позиционировав его как постановку современного и, главное, очень талантливого текста. Восхитительная архитектоника Шекспира тут сохранена, но внутри постройки произведен ремонт. Крепкий каркас трагедии на месте, но лексическая начинка заменена самым решительным образом
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл
 Именно питерский "Балтдом" открыл для русских зрителей Томаса Остермайера, Гжегоша Яжину, Андрея Жолдака. В этом году он впервые привез в Россию еще одного хедлайнера европейской фестивальной жизни - бельгийца Люка Персеваля. <?xml:namespace prefix = o />

Персеваль - не какой-нибудь там радикал без страха и совести. Он режиссер обстоятельный. Он ставит классические пьесы, не слишком перевирая их сюжет и стараясь сохранить их дух. Но с буквами он обращается вольно. Его "Отелло", выпущенный в мюнхенском Kammerspiele, - это не только новая театральная реальность, это еще и настоящая новая драма. И устроителям одноименного фестиваля можно смело включать этот спектакль в программу, позиционировав его как постановку современного и, главное, очень талантливого текста. Восхитительная архитектоника Шекспира тут сохранена, но внутри постройки произведен ремонт. Крепкий каркас трагедии на месте, но лексическая начинка заменена самым решительным образом. 

В обработке Феридуна Займоглу и Гюнтера Зенкеля Яго и компания обсуждают дела сексуальные с откровенностью и цинизмом, которые могут шокировать даже завзятого зрителя Театра.doc. Выносят на сцену ящик пива, соображают на троих, напившись, поют скабрезные частушки. Мавра кличут меж собой шоколадом. Ненормативного слова в простоте не скажут. Verbatim да и только. Это мир не воинов, но вояк, безжалостных пошляков, любящих грубые забавы и не чуждых уголовщине. В их лексиконе слово "любовь" и представить-то себе невозможно. О сексе тут не боятся спросить все. О чувствах говорят только Отелло и Дездемона. Папенька Дездемоны Брабанцио, кстати, тоже хорош. "Вы что, сторонники демократической негроизации страны?" - вопрошает он пропойц. И как-то ясно понимаешь, что этот благообразный, убеленный сединами правый радикал, может быть, пострашнее любого скинхеда. Он ведь в свое время не просто хотел расспросить Отелло о битвах. Он жаждал кровавых подробностей.

Можно без труда вообразить, какие постмодернистские узоры вышил бы по этой смелой драматургической канве театральный экстраверт, выставляющий все напоказ и кое-что на продажу. Персеваль - редкий в современном театре режиссер-интроверт. Он старается вникнуть в суть. Ярким подробностям предпочитает изящный минимализм. Языковая среда его "Отелло" предельно современна. Театральная - предельно абстрактна. Шекспировский текст парадоксальным образом максимально приближен к сегодняшнему дню и максимально от него отдален. Пустая сцена. Свет, то и дело превращающий фигуры в подобие теней. Черные костюмы. Черный рояль на небольшом возвышении. Некоторые эмоции, которые трудно передать сценическими средствами, отданы на откуп музыке. И синкопы, извлекаемые из рояля темпераментным тапером, рассказывают о душевных бурях Отелло лучше любых слов.

Сам же он не кричит и не рвет страсть в клочья. Никакой он не мавр, а большой, грузный и незлобивый в общем бюргер, заподозрить в котором героя еще труднее, чем страстного любовника. И Дездемона ему под стать - коренастая, низкозадая. Но кто сказал вам, что любить умеют лишь герои и красавицы и, главное, что только они достойны любви. Современное искусство кричит совсем о другом. В этом искусстве уже не осталось подлинных трагиков, но трагедии все еще случаются. Все меньше становится красоты, но чувства не ослабевают. Космический охват событий пропал, но накал страстей не ослаб. Любовь такого Отелло, может, и лишена привычной возвышенности, но искренна. Она не залог мировой гармонии, но она залог душевной чистоты. Она делает возлюбленных живыми людьми. Все прочие участники спектакля несмотря на предельную лексическую достоверность похожи на персонажей криминальной драмы, в которую Отелло и Дездемона попали как кур в ощип (в какой-то момент Родриго скажет Яго, что его план кажется ему похожим на дурной боевик, и он в общем прав). Это спектакль о любви, случившейся в мире, где ей согласно законам жанра и укорениться-то вроде негде. И возвращаться из этой любви назад в криминальное чтиво нет решительно никаких сил.

Отелло убивает Дездемону не потому, что взревновал, а потому, что вдруг ясно понял, что теряет ее. Надо, чтобы осталась рядом. Он хватает ее одной рукой за шею, сжимает в смертельных объятьях, и спектакль кончается. И эта история, рассказанная откровенным языком новой драмы и лаконичным сценическим языком Персеваля, оказывается пострашнее, чем у Шекспира. В ней за убийством не может последовать ни попрания зла, ни наказания преступника. Ни очищения, ни покаяния. Только одиночество. Любовь вспыхнула ненадолго и погасла. И свет в темноте не светит. И тьма объяла его.  
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир