Под лабораторным арестом
По известному выражению, дьявол кроется в деталях. Именно детали заставляют усомниться в продуманности построенного на жестких административных ограничениях документа, который подготовлен в Министерстве образования и науки. Если бы этот документ был применен к великому Энрико Ферми, который за свою жизнь написал 14 работ, три из которых могли быть удостоены Нобелевской премии, один из творцов современной науки влачил бы нищенское существование.
Повышение зарплат будет сопровождаться подписанием жестких контрактов с типовым сроком до 3 лет (для ценных ученых - 5 лет, для особо ценных контракты станут бессрочными) при регулярных аттестациях. Минобрнауки, как объявил на недавнем совещании глава департамента государственной научно-технической и инновационной политики Дмитрий Ливанов, обеспокоено тем, что простое увеличение оплаты труда может не привести к ожидаемым результатам. А главный ожидаемый результат - повышение конкурентоспособности российской науки.
Ответственность пребывающих в задумчивости ученых поможет поднять фиксированное время пребывания в России. Министерство считает, что ученый должен не менее 9 месяцев работать в российской лаборатории, а не пропадать незнамо зачем за границей. Это условие входит в очевидное противоречие с тем, что при слабой технической оснащенности большинства российских лабораторий значимые исследования наши ученые могут проводить только на иностранных установках, ради чего и заключаются международные проекты. И вообще, по мировой практике - даже Америка не исключение - именно совместные исследования дают современной науке самые богатые результаты.
Минобрнауки разработало целую систему жестких дополнительных мер и ограничений, которые будут подгонять ученого, как кнутом
Средняя цифра в 30 тыс. рублей сложится из трех компонентов. Первый - базовая часть, которая составит 50-60%. Второй - надтарифная надбавка в 20-30% за работу в опасных для здоровья условиях, за работу со сведениями, составляющими гостайну, а также не регламентируемые законом надбавки за подготовку научных кадров, за образовательную и экспертную деятельность. Третий - еще 10-20% за конкретные достижения. Достижения - это число публикаций в научных журналах высокого уровня, участие в международных проектах (?! - С.Л.), выполнение контрактов, подготовка научных кадров (повторно - ?).
Ограничения коснутся и руководителей научных учреждений. Контракт директора НИИ должен быть пропорционален среднему уровню зарплат - 2-3 надбавки, заместителю директора обещано до 2 средних размеров. Кроме того, установлен предельный возраст для административных руководителей. Для заведующего лабораторией, сектором, отделом это 60 лет, для директора - 65 лет, для младших научных сотрудников - 30-35 лет, с тем чтобы эти позиции освобождались для молодежи. Кстати, для молодежи разрабатываются особые финансовые возрастные поощрения. Но для среднего и ведущего научного состава, по замыслу Минобрнауки, ограничений не будет.
Утечка умов идет целыми лабораториями
Ежегодные потери от утечки умов из России оцениваются в 50 млрд долл. Официальной статистики относительно уехавших из России за рубеж ученых не ведется. На одном из совещаний Путин сказал, что уехало около 2% научных сотрудников, однако, по словам президента, это наиболее деятельная и активная часть ученых. По другим данным, Россию покинули около 80 тысяч ученых. Научная эмиграция наиболее актуальна среди молодых ученых. За границу в основном уезжают ученые, занятые в областях, где наши научные школы находятся на мировом уровне, - информатика, математика и вычислительная математика, генетика, биотехнология, физика. Если раньше Россию покидали отдельные ученые, то ныне - сложившиеся научные коллективы, которые охотно приглашают в университеты Израиля и США. Сегодня средняя зарплата в российской науке на 40% ниже средней зарплаты в государственном секторе промышленности и в 40-50 раз меньше, чем у ученых в развитых странах.