Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Средства ПВО за ночь сбили 293 дрона над Калужской областью
Мир
В МИД РФ обвинили страны Запада в пиратстве на государственном уровне
Мир
В Литве решили отказаться от приема мигрантов по программе Евросоюза
Армия
ВС РФ поразили объекты ВПК и логистики ВСУ в Киеве и трех областях Украины
Мир
Президент Монголии объявил о своей отставке
Мир
Мерц занял последнее место в рейтинге немецких политиков
Мир
В МИД РФ назвали надуманными причины отказа Зеленского от поездки в Москву
Мир
В ГД сообщили о возможном сроке для Каллас в РФ за слова об участниках СВО
Мир
В Гамбурге свидетель описал арендаторов яхты для подрыва «Северных потоков»
Происшествия
Силы ПВО сбили более 50 беспилотников при атаках на промзоны Уфы и Салавата
Мир
Вэнс исключил затягивание войны с Ираном более чем на два года
Мир
В Италии оппозиция призвала заблокировать сайт «Миротворец»
Общество
Умерла мать основателя группы «Ласковый май» Валентина Кузнецова
Мир
Посол КНР в РФ прокомментировал предстоящую встречу Си Цзиньпина и Путина на АТЭС
Мир
Болгария добилась исключения двух российских банков из санкционного списка ЕС
Мир
Лавров рассказал о нецензурной оценке Саакашвили со стороны Стубба
Общество
Адвокат предупредил о рисках для руководителей после продажи бизнеса
Мир
Вэнс заявил об отсутствии нужды у американцев строить бункеры

"Мне очень не нравится быть последним из могикан"

21 августа исполняется 70 лет известному российскому писателю Анатолию Гладилину. Его первая повесть "Хроника времен Виктора Подгурского" была напечатана в журнале "Юность" в 1956 году и мгновенно стала бестселлером. Позднее вышли "Дым в глаза", "Первый день Нового года", "История одной компании". В 1976 году вместе с семьей Гладилин эмигрировал во Францию. В 1991 году в Москве издали его книгу "Меня убил скотина Пелл" и сборник рассказов "Беспокойник". В 2000 году он закончил работу над своим, как он считает, лучшим романом "Тень всадника". Накануне юбилея с Анатолием Гладилиным побеседовал в Париже корреспондент "Известий"
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл
Юрий Коваленко.

"У меня были наполеоновские планы помирить Синявского и Максимова"

известия: Слава обрушилась на вас после публикации в катаевской "Юности" "Хроники времен Виктора Подгурского". Вам было всего 20 лет. "Крыша" от популярности у вас тогда не поехала?

Гладилин: Как ни странно, нет. Сегодня мне жалко, что я как следует не воспользовался этой популярностью. Мне тогда все говорили, что первую книгу, дескать, каждый дурак может написать, а вот попробуй сочинить следующую. Как раз она у меня никак не шла. И вместе того чтобы наслаждаться обществом девушек, я не спал ночи, работал над второй книгой. Это была "Бригантина поднимает паруса", оказавшаяся не столь удачной. Но именно она имела наибольший официальный успех - печаталась во всех молодежных газетах, начиная с "Комсомольской правды".

известия: В эмиграции такого успеха уже не было?

Гладилин: Ни у кого из русских писателей не было успеха, сравнимого с тем, который они имели в России. И если кто-то утверждает, что очень популярен на Западе, то это чистое вранье.

известия: Академик Андрей Сахаров не хотел, чтобы вы уезжали в Париж. Почему же вы все-таки предпочли эмиграцию? Вы ведь никогда не были воинствующим диссидентом?

Гладилин: Нет, воинствующим не был. Живя в Советском Союзе, я в политику не лез, в партии не состоял. Другое дело, что я имел честь быть другом Сахарова. Мне Елена Георгиевна Боннэр запрещала подписывать всякие письма. "Толя, - говорила она, - не лезь в политику, это не твое дело. Твое дело - писать книги". И тайком от нее я подписал только письмо в защиту Сергея Ковалева. Сахарову не хотелось, чтобы я уезжал в эмиграцию, но раз я это решил, он мне сказал: "Поезжайте, Толя, тогда в Париж. Мне не нравится, как Володя Максимов делает "Континент" - слишком резко. А вам удастся это смягчить". Поэтому я и поехал во Францию.

известия: И вам удалось выполнить наказ Андрея Дмитриевича?

Гладилин: Нет. У меня были вообще наполеоновские планы - помирить Андрея Синявского и Володю Максимова. В эмиграции, с одной стороны, все были вместе, а с другой - проявились острые углы каждой личности. С Максимовым у нас произошло разделение сфер влияния. У меня было радио - парижский филиал "Свободы", а у Максимова - "Континент".

известия: Вашим коллегой и другом на "Свободе" был Виктор Некрасов. Как чувствовал себя герой Сталинграда в Париже?

Гладилин: Очень хорошо. Он вообще был очень легкий человек. И в моей книге "Меня убил скотина Пелл", посвященной эмиграции, у меня очень подробно выписан Вика Некрасов. Ему было уже довольно много лет, он продолжал работать на радио. И когда его спрашивали: "Как ты выкручиваешься?", он отвечал: "Пока в Париже сидит Толя Гладилин, моя семья всегда будет иметь кусок хлеба".

"В эмиграции было правило - первым к товарищу из Союза не подходить"

известия: Булат Окуджава посвятил вам стихотворение: "Что этот мир без нас, всех вместе взятых? Он весь расположился у крыльца, а хроника времен 50-х не кончилась, и нету ей конца"...

Гладилин: Булат всегда афишировал нашу дружбу и звонил Максимову, Некрасову и мне прямо с вокзала.

известия: Кто еще приезжал в ваше парижское подполье?

Гладилин: Первым ко мне в 2 часа ночи приехал Андрей Вознесенский. Я тогда прекрасно понимал, что у людей, которые со мной встречаются, могут быть неприятности - не пустят больше за границу, задержат публикацию книги... В эмиграции было правило - никогда первым к товарищу из Советского Союза не подходить! Помню, как на гастроли в Париж прибыла "Таганка". Мы все, естественно, были на спектакле. Идет Юрий Любимов, а мимо него проходит, словно не замечая, Максимов. И когда первым с объятиями бросается Юрий Петрович, стало ясно - он не боится.

известия: Сегодня в Париже почти никого не осталось из старой гвардии - ушли Некрасов, Галич, Синявский, Максимов...

Гладилин: Из писателей той эмиграции я, наверное, остался один. И мне очень не нравится быть последним из российских могикан.

известия: Пару лет назад из Америки в Биарриц перебрался ваш лучший друг Василий Аксенов, с которым вы вместе пришли в литературу.

Гладилин: Действительно, жить мне стало веселее, и в Париже мы с ним обязательно пересекаемся, правда, до Биаррица я никак не доберусь. Конечно, мы с ним говорим о литературе, о писателях, о литературных интригах, но все больше и больше - о здоровье.

известия: Наша эмиграция в Соединенных Штатах, наверное, богаче талантами? Вспомним, хотя бы Бродского или Довлатова, которого вы хорошо знали. "Аксенов и Гладилин были кумирами нашей юности, - писал Довлатов. - Их герои были нашими сверстниками. Я сам был немного Виктором Подгурским..."

Гладилин: Она неизмеримо богаче уже потому, что в Америку приехало гораздо больше народу. И если Бродского в России знали до его отъезда, то талант Довлатова раскрылся только в Америке. Но условия жизни там были тяжелее, чем во Франции. Когда однажды "Свобода" меня послала в свои вашингтонское и нью-йоркское бюро проверить работу с местными авторами, пронесся слух, что приехал Гладилин набирать людей в штат. Телефон у меня в гостинице разрывался с 7 утра. И Сережа Довлатов мне сказал: "Положение русских литераторов в Америке сейчас такое, что если бы сказали, мол, тот, кто убьет Гладилина, займет его место, я бы за вашу жизнь не дал ни цента".

известия: У вас не было искушения вернуться в Россию в перестроечные годы? Или жить на два дома?

Гладилин: Я вернулся в Россию 20 октября 1991 года и очень благодарен "Известиям" и тогдашнему главному редактору Игорю Голембиовскому за то, что меня очень хорошо встретили. В день приезда в "Известиях" была напечатана рецензия на книгу "Меня убил скотина Пелл" с моей фотографией на первой полосе. Я пробыл месяц в состоянии блаженства - бесконечные интервью, съемки для телевидения. После этого я долго не приезжал в Москву - не хотелось портить впечатления. Последнее время я приезжаю в Москву два раза в год. Это связано с выходом в свет "Тени всадника", которая повлекла за собой переиздание других книг.

"Франция - страна победившего социализма"

известия: В чем особенности французского характера? Есть ли у них какая-то своя национальная идея?

Гладилин: Главная черта французов - это какое-то, в хорошем смысле этого слова, "животное" жизнелюбие. Русские все думают о том, что будет с Россией через 10, 100, 200 лет. Француза же больше всего волнует, когда он выпьет бутылку хорошего вина, поест свою гусиную печенку и переспит с Мими. Похоже, что меня больше, чем французов, беспокоит, что будет с их страной через 10 лет - у меня здесь живут внуки.

известия: Вы автор книги "Большой беговой день" и частый гость парижских ипподромов. Бега - это разорительная страсть или, напротив, они помогают иногда латать дыры в бюджете?

Гладилин: Я, который занимался бегами почти профессионально, могу сказать, что это разорительное удовольствие. Я думаю, что на московском ипподроме надо прикрепить табличку на колонну с надписью: "Эта колонна была построена на деньги, оставленные здесь Анатолием Гладилиным".

известия: Наверное, хорошо быть русским писателем, жить в Париже и, имея французское гражданство, получать французскую пенсию?

Гладилин: Получить французскую пенсию не так просто. Я ее заработал. Как бы я ни ругал начальство "Свободы", радио мне дало хорошую пенсию. У нее оказалась пенсионная система, о которой я не имел никакого понятия. Да и в целом Франция, конечно, - страна победившего социализма со всеми его плюсами и минусами.

известия: Не собираетесь ли вы приступить к мемуарам?

Гладилин: Московское издательство "Вагриус" уже который год требует от меня мемуаров. Но я до сих пор не могу раскачаться. Меня, наверное, останавливает аксеновская теория: когда писатель садится за мемуары, это означает его полный конец, последний гвоздь в его гроб.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир