Все люди - сестры
Не принадлежащая к числу театральных сверхдержав Финляндия, как выясняется, самая театральная на свете страна. Финнов хлебом не корми, водкой не пои дай посмотреть вечерком постановку. По количеству театров на душу населения маленькое скандинавское государство занимает, кажется, первое место в мире, по числу посещений театров этими душами - точно первое.
Громких имен в финском театре не так уж много, но одно обязательно стоит запомнить. Это Кристиан Смедс. Года три с небольшим назад сей благополучный и склонный к театральному хулиганству левак покинул Хельсинки и перебрался в малюсенький Кайани, где в деревянном театрике, по рассказам очевидцев, есть уютная домашняя печка. И хотя для финнов, как, кажется, и для всего мира, жесточайшая российская оппозиция столица-провинция не носит катастрофического характера, это был решительный шаг. В театре с печкой Смедс поставил "Трех сестер", один из самых удивительных спектаклей по Чехову, какие мне доводилось видеть.
Если ты не знаешь финского языка и придя на этих "Трех сестер" полагаешься на знание пьесы, то поступаешь непредусмотрительно. Но даже если Смедс перед самым началом расскажет тебе содержание своего спектакля, это совсем не значит, что ты все поймешь. Для того чтобы понять все, надо родиться и вырасти здесь - в заполярной финской глухомани. Зачин таков: три кайанские девушки узнают, что в местном театре дают пьесу Чехова, и едут посмотреть представление. На большом экране-заднике мы видим, как они перемещаются по городу, потом по фойе, потом оказываются на сцене (для фестиваля весь этот видеоряд пришлось делать заново - девушки, знамо дело, спешили в городской театр Тампере). Действие происходит то на подмостках, то в разных театральных закутках, и эпизоды эти по заведенной недавно Франком Касторфом традиции проецируются все на тот же экран. Девушки хотят развлечься, поглядев на историю из далекой жизни, но сами попадают в эту историю, как кур в ощип.
У Смедса место действия бесконечно далеко от России. Он ставит спектакль о Кайани, безбожно дописывая и переписывая чеховский текст. Тут в Москву никто не рвется - что они там потеряли. Тут и военных нет - откуда они возьмутся в этой финской глуши. Вершинин (в спектакле Вестеринен) тут, как и положено, заезжий, но не полковник вовсе, а назначенный из Хельсинки глава местного самоуправления. К нему чередой приходят местные жители, чтобы поделиться проблемами, и по его неуверенно-истеричным ответам на их заковыристые претензии становится ясно, что долго он тут не продержится и что расставание с Машей неизбежно. Текст Чехова - даже не трамплин для режиссерской фантазии, а некое контекстуальное пространство. И если бы не оно, остроумный и напоенный театральной энергией спектакль Смедса так и остался бы талантливо сделанной "капустой" (чего стоит, например, объяснение Андрея с Наташей, в ходе которого бурная сексуальная сцена переходит в обряд венчания, или вторжение в сюжет некой пчелы, представленной одетым в желто-черное трико артистом, - это тоже на что-то такое намек, а на что я уже и позабыла).
Но пространство диктует свои законы. Погруженные в бесчисленные кайанские проблемы (безработицу, сложности с уборкой с городских улиц собачьих экскрементов, иные животрепещущие нужды низкой жизни) три веселые кайанские девушки и их сексуально озабоченный брат обретают постепенно судьбу классических героев. Пьеса, минуя рифы смедсовской фантазии, входит в привычное русло, а жизнь сидящих в зале людей вливается в классический текст, как река вливается в море. И когда Вершинин в финале объясняется с умершей матерью героинь (этот образ - самая, пожалуй, сильная придумка Смедса: она сидит на сцене и из своего потустороннего далека смотрит на безумную жизнь наших современников - своих детей), я, даже не понимая, что он там ей говорит, как-то не сомневаюсь, что все это очень чеховская история. Что судьбы рожденных в разное время в разных странах людей сомкнулись и что Финляндия, несмотря на границы, таможни и разницу менталитетов, - все же часть России, а в Кайани страдают и любят совсем так же, как сто лет назад в одной из столиц одной из канувших в Лету империй.