Театр в законе
Чеховский фестиваль совсем не склонен к радикальным решениям Авиньона, но и в его программе околотеатральной экзотики было на сей раз чуть ниже крыши. Один из рецензентов даже разглядел в этом обстоятельстве провинциальную русскую тягу к заморским чудесам. Помилуйте! Там, в европах, сценического «черт-те что и сбоку кулисы» куда больше, чем у нас. И не только в Авиньоне. На крупнейшем фестивале в Штутгарте Theater der Welt разнообразию театральных форм позавидовал бы энтомолог. Обрядовые танцы с тихоокеанских островов, представления, на которых артисты чревовещают, куклы из Африки, японский театр инвалидов - вот вам тамошний фестивальный мейнстрим. Приглашенный в Штутгарт «Вишневый сад» отнюдь не склонного к психологическим кружевам Эймунтаса Някрошюса смотрелся на этом фоне как грандиозный осколок театрального традиционализма. Вам страшно? Мне тоже страшновато. Но наивно полагать, что эта новая фестивальная реальность создается исключительно злонамеренными директорами и отборщиками. На самом деле она диктуется самим состоянием современного театра, в котором общедоступное искусство становится все менее художественным, а художественное - все менее общедоступным. Спектакли-легенды, сопрягающие выразительные постановочные ходы с умным актерством, повсеместно - и у нас, и у них - пора заносить в Красную книгу. О них можно грезить, но где же их сыскать?
На нынешнем Чеховском фестивале стоило удивляться не обилию театральной экзотики, а как раз уравновешенности его программы, в которой изысканный артхаус Хайнера Геббельса или Саймона Макберни соседствовал с выдержанным в классических тонах «Лесом» Петра Фоменко и с прекрасным бенефисным моноспектаклем Алисы Фрейндлих «Оскар и розовая дама» (то есть теми образцами зрительского театра, которые ни в Авиньоне, ни на Wiennerfestwochen, ни на Theater der Welt не увидишь вовек). Кстати, то, что на Чеховском фестивале околотеатральные формы и жанры приобрели в основном азиатский колорит, объясняется не только географическим положением Москвы (кому, как не ей, стать столицей театрального евразийства), но и простым расчетом его директора Валерия Шадрина. В конце концов, «Звуки океана» уникального театра с Тайваня - в сто раз более здоровое и общедоступное искусство, чем не особенно художественный авангард того же Фабра. Так что общеевропейский фестивальный тренд (с некоторым уклоном в общедоступность) был на сей раз - радует это кого-то или нет - выдержан нашим фестивалем по полной программе.
Прежде, что и говорить, было иначе. Ведь Чеховский форум возник относительно поздно, лишь в начале 90-х. Стоит ли удивляться, что поначалу он решительно отличался от старейших фестивалей Европы. У него были иные, нежели у них, задачи и цели. Он стал для нас окном в театральную Европу, причем Европу не только новейшую, но и ту, которую мы на долгие советские десятилетия потеряли. Он привозил в Москву еще не устаревшие шедевры, и Москва тихо проливала на них слезы радости. Теперь, спустя десять с лишним лет, задачи решены, цели достигнуты, миссия выполнена, шедевров почти не осталось. Чеховский фестиваль перестал быть окном в Европу, он стал ее неотъемлемой и очень важной частью и зажил по тем законам, по которым живет ее фестивальное движение. Эти законы еще суровее социальных (dura lex, sed lex). Они - как закон всемирного тяготения. Не любить, конечно, можно, но поди-ка их отмени.