Начальник Московского метрополитена Дмитрий Гаев: "Метрополитен работает как погреб"
известия: В 2001 году было объявлено о том, что износ вентиляционных систем в метро превышает 87%. За эти годы что-то изменилось?
Гаев: Системы устаревают, без этого никак. Первые линии вентилировались лишь за счет движения вагонов - поршневым эффектом. Но тогда и автомобилей в Москве было на порядок меньше. Теперь их более трех миллионов. Без принудительной вентиляции, которую мы установили на всех ветках еще в середине прошлого десятилетия, мы бы просто не смогли подавать нормальный воздух.
известия: Почему же тогда в метро по-прежнему душно?
Гаев: Метрополитен работает по принципу погреба. В жаркое лето, когда в тоннелях температура иногда достигает 40-45 градусов, отделка (чугунная или железобетонная) набирает в себя это тепло. Когда наступает холодное время года, стены начинают отдавать тепло, набирая холод. Таким образом идет саморегулирование температур.
известия: А если лето выдастся холодным, а зима теплой, тогда что?
Гаев: В том-то и дело. Неизбежно нарушается теплообмен, и, как следствие, - духота
известия: В метро же есть система обогрева. Почему бы не охлаждать воздух летом?
Гаев: Начнем с того, что обогреватели стоят только на станциях. В тоннелях их нет - там мы рассчитываем на поршневой эффект. Теперь к вопросу, охлаждать или нет. Если мы начинаем строить систему кондиционирования, то у нас появляется выброс горячего воздуха, который нужно куда-то девать. Для этого нам понадобится строить дополнительные шахты. А на это нужны очень большие деньги. У наших коллег были идеи отработанную от кондиционирования воду использовать для обогрева технических помещений подземки, чтобы компенсировать затраты на постройку шахт. Две такие установки уже восемь лет используются во Франции. Однако к массовому применению парижане не готовы - техническая вода в такой системе получается чуть ли не золотой.
известия: Значит, мы обречены на вечные мучения в душной "метродавке"?
Гаев: Конечно, нет. На новых линиях и составах уже используется новая система воздухообмена. Правда, кондиционер работает лишь в кабине машиниста. А салон оборудован системой принудительной вентиляции. Подобная технология бесценна, учитывая опыт майского энергокризиса. Даже если поезд остановится, пассажиры без воздуха не останутся - благодаря автономному источнику питания.
известия: Но если вы принципиально отказываетесь от кондиционирования, тогда как же быть с пылью?
Гаев: А ее и нет практически. Воздух в метро чище, чем на поверхности. Поясню: в метро довольно длинные вентиляционные каналы, пока воздух через них пробирается, тяжелые частицы оседают на стенках. Но это не значит, что проблем у нас нет. Чистота метрополитена зависит от чистоты в городе. Настоящий кошмар был до 2001 года, когда в зимнее время улицы посыпали песком и солью, которые автоматически попадали и к нам. А песок - это та же самая пыль...
известия: Грязный, пыльный воздух, о котором вы говорите, приходит не только из выходов, но и из шахт. Почему не продумать систему фильтрации вентиляционных киосков?
Гаев: Раньше такая идея никому не могла прийти в голову. Существовала санитарно-защитная зона, которую устанавливали СЭС, - 25 метров. Нормы появились давно, тогда еще нельзя было строить рядом автостоянки или прокладывать дороги. Сейчас, по-моему, все равно. Город настолько сильно напичкан газами и выхлопами, что, где ни строй шахты, от этой проблемы не уйдешь.
известия: По мнению экспертов, пыль от машин не поднимается выше четвертого - пятого этажа. Есть ли возможность нарастить все шахты?
Гаев: Строить 10-этажные шахты - это абсурд. Это тянет за собой увеличение пути подачи воздуха. Тем самым вынуждает нас менять мощность вентиляторов. Чтобы сменить мощность вентиляторов, надо поставить новые, побольше, а чтобы их уместить, нужно проводить горно-капитальные работы по увеличению шахты. Тем временем реконструкция вентиляционной шахты выходит нам в миллиард рублей. Ну, так что - рванем строить эти "башни"?!
известия: То есть от пыли и грязи шахты не спасти?
Гаев: Честно говоря, это и не нужно. 25-метровая санитарно-защитная зона теперь служит залогом больше не экологической безопасности, а противопожарной. Шахта втягивает воздух, соответственно, если на поверхности начнется пожар, она впитает всю гарь и дым, но самое главное - пламя. Именно поэтому возле шахт висят таблички, запрещающие разведение костров поблизости.
известия: Во время своей последней инспекции Роспотребнадзор выявил восемь шахт, где санитарно-защитная зона нарушается. Что же получается - все они могут неожиданно загореться?
Гаев: Не всегда. Например, даже бензоколонка может находиться в 18 метрах от киоска, но при условии, что она отделена теплостойкой стенкой, высота которой превышает уровень воздухозабора. Тогда можно. Это не нарушение, а техническое решение по защите шахты. При этом, естественно, любое строительство согласуется с нами и с теми же СЭС. По правде, даже строительство дома поблизости - не беда. Например, на перегоне от "Крестьянской заставы" в сторону "Кожуховской" на вентиляционный киоск "наезжало" здание. Было решено вынести шахту на крышу этого дома. Если посмотреть на Замоскворецкую линию, то там все шахты идут в районе плотной застройки - 10-15 метров от домов, во дворах. Организации, которые только строят объекты от "Динамо" до "Аэропорта", по нашим требованиям поднимают и наращивают шахты выше уровня застройки. Такие случаи встречаются постоянно. При этом не только надстраиваются шахты, но и усиливается их мощность. Работы ведутся за счет тех фирм, которым докучают наши киоски.
известия: Неужели все платят гигантские деньги за доработку шахт?
Гаев: Больше того - порой сами предлагают. Так, очень часто некоторые фирмы хотят увеличить свою территорию. И единственное, что им мешает это сделать, - наши вентиляционные киоски. Тогда предприниматели просят включить шахты в свои территории, с гарантией нормального доступа к ним наших специалистов. Им это выгодно. Так, кстати, недавно поступила и церковь на Сретенке, которая по договоренности взяла шахту станции "Сухаревской" на свою территорию.
известия: Это все нарушения "по договоренности", а есть ли в Москве реальные нарушения санитарно-защитной зоны?
Гаев: Есть. Куда без них. Город растет. Все хотят отвоевать себе кусочек земли. Решим вопрос на одном объекте - уже нарушается санитарно-защитная зона где-нибудь еще. Типичный случай произошел около Белорусского вокзала, где было построено двухэтажное здание, которое окружило вентиляционный киоск практически со всех сторон. Понятно, никакие защитные средства не применяются. Сейчас есть решение арбитражного суда о сносе этого здания. Часто докучают стихийные рынки и автостоянки. Довольно долго выясняли отношения с управой района Тушино по проблеме шахты на территории Тушинской ярмарки. Мы добились того, что ее огородили, запретили складирование и парковку машин возле нее. Такие проблемы каждодневные и, боюсь, никогда не закончатся.